Тени южных скал

Вы знаете их имена? Можете составить список?

Марлен гнусаво протянул:

— Да, но это будет стоить по десять рейхсмарок, пять слишком мало. А еще я хочу получать офицерский паек — не хочу питаться объедками.

Эсэсовец оторопел от такой наглости:

— Это просто информаторы, они не минеры, не партизаны. Женщины и дети, которые не представляют никакой опасности, потому что сам отряд теперь закрыт в оккупационной тюрьме в Серогусинке. Эти… стукачи… никому не нужны, им больше некому передавать сведения. Мы хотим с ними расправиться лишь для того, чтобы остальные боялись тайно действовать против Гитлера. Они нужны для акта устрашения. Больше пяти марок за голову вы не получите и не пытайтесь торговаться с СС!

Житков недовольно сморщился, хотя благоразумно смолчал. Спрятал деньги за пазуху и ответил ворчливым тоном:

— Я составлю список. Но некоторых знаю только по имени. Да и они в лес сбежали, как только вы захватили партизан.

— Узнайте, где их лагерь, сколько там теперь человек и какое вооружение. Тогда начнете получать офицерский паек. — Нога в начищенном сапоге нервно притопнула, показывая, что разговор окончен.

Упрямый Марлен Житков не хотел так просто отказываться от своих планов. Он пробурчал:

— Завтра доложу, где они засели. Приготовьте деньги и талон.

— Жду от вас информацию. — Он вскинул руку в нацистском приветствии: — Хайль Гитлер!

Те же слова в ответ пробурчал предатель. Глеба передернуло от увиденного: теперь он знал, что произошло. Еще догадался и о другом: Житков — предатель, который использовал влюбленную в него Елизавету. У нее он сможет получить сведения об остатках партизанского отряда, разузнает местонахождение, имена девчат-связных, а потом за продуктовый набор продаст эти сведения СС. Поэтому надо действовать немедленно — предупредить Елизавету и увести ее из поселка, пока СС не схватили бедной девушки. Под пытками она не сможет молчать и выдаст местонахождение остальных членов отряда.

Шубин дождался, когда задворки опустеют, и осторожно спустился. По щербатому асфальту разведчик прокрался вдоль здания и заглянул за угол. У крыльца столовой курили свои послеобеденные папиросы немецкие офицеры. Из двери вышла Лиза с двумя тяжелыми ведрами, полными воды. Кухонная работница осторожно начала спускаться по ступенькам, когда под общий хохот один из инженеров шлепнул ее с размаху по заду. Девушка ничего не ответила на грязное приставание, только опустила голову и под хохот военных пошла подальше, чтобы вылить мутную воду, оставшуюся после мытья посуды. Глебу со своего места было видно, как по ее красному от стыда лицу текут крупные слезы, но несчастная девица сжимает губы, чтобы не показать своей горькой обиды.

— Лиза! — едва слышно позвал он девушку.