Тени южных скал

Здесь уже змеилась очередь из раненых на осмотр к врачу. Медсестра одним взглядом оценила бледность лица прибывшего, кивнула в сторону:

— Тяжелораненых туда, за штору. Примут побыстрее, проносите. Прямо на пол укладывайте, места не хватает.

Девушка с Глебом поспешили за занавесь из старой простыни. Здесь молодой мужчина, затянутый в белую форму, тут же ловко рассек форму хирургическим ножом и прошелся пальцами по ранам.

— Зря старались, — резко сказал он. — Кровопотеря большая, не меньше пяти пуль в теле. Извлечения не выдержит. — Он ткнул на воспаленную кожу вокруг ран. — Сепсис начался, суток не продержится. Пара часов — и отмучится. Оперировать не будем, только потратим перевязочный материал.

Врач ухватил взглядом свастику на воротнике, где кровь не залила знаков отличия, и тоже не удержался от замечания:

— Напрасно силы тратите, еще и на фашиста. Кончится он вот-вот, шансов выжить никаких. — Хирург кивнул на стонущих бойцов, уложенных на самодельных нарах по всей комнатушке: — На своих рук не хватает, не тратьте мое время.

Мужчина покачал головой и перешел к следующему пациенту. А санитарка снова подняла на разведчика глаза; от ее взгляда, чистого и полного боли, ему стало не по себе.

— Что теперь с ним делать? Живой же пока.

Глеб наклонился над раненым и заговорил по-немецки:

— Эй, вы слышите меня?

Черные ресницы дрогнули, раненый с трудом приоткрыл глаза. При виде лица санитарки зашептал едва слышно скороговоркой, силясь сказать что-то важное.

Глеб попробовал допросить пленного:

— Из какой вы части? Звание?

Бледные губы шевелились, повторяя одно и то же. Вопросов разведчика немец не слышал, он обращался к своей спасительнице.

— Что он говорит? — Девушка вслушивалась в слова, но не понимала их.

Глеб перевел слова умирающего врага:

— Он говорит, что вы ангел. Вы — его ангел.

Немец вдруг вздрогнул, рот его искривился от приступа боли. Изо рта и носа хлынула кровь, он захрипел и протянул к девушке руки. Снова зашептал торопливо всё те же слова, а потом выгнулся в агонии. Секунда страданий — и смерть: глаза его застыли, руки безвольно вытянулись вдоль замершего тела.

Шубин перевел всё, что смог разобрать в тихом бормотании умирающего:

— Он сказал, что теперь будет вашим ангелом. Будет присматривать за вами с того света. — Капитан закрыл глаза мертвецу. Ощупал карманы, вытащил документы, протянул девушке: — Вот, отдайте медсестрам, они внесут его в список на захоронение. И можете возвращаться в часть.

Глаза у девушки снова заблестели от слез.

— Я не могу вернуться назад. Не могу. Они меня ненавидят после того, что сделала. Из-за этого раненого все меня ненавидят, из-за него. — Девушка кивнула в сторону мертвеца и неожиданно спрятала лицо в ладошках.