Тени чёрного пламени

Сознание царапнул чужой мыслеимпульс, преобразовавшийся в слова:

– Расплата… Ты не получишь смерти воина, человек! Они ошибались, ты всего лишь…

Шесть выстрелов прогремели в наполненной оседающей пылью комнате, словно удары колокола. Паук пошатнулся, из левого бока брызнули искры вперемешку с брызгами черной крови. Очевидно, в броне была брешь. В пяти шагах от нас стояла Ксения, посылая пулю за пулей в бок ослабившего бдительность паука. Ждущий, не оборачиваясь, метнул в девушку сеть. Сгусток серой блестящей субстанции пролетел в пустоту. Репликант бросился вниз и в перекате успел выстрелить еще несколько раз. Понимая, что это всего лишь отсрочка, я высвободил автомат и навскидку стал стрелять по суставам мохнатых лап пришельца. Большей частью все ушло в пустоту, броня паука сделана на совесть, но один или два выстрела угодили в какой-то нервный узел, и задняя правая лапа подогнулась. Паук дрогнул, оседая вниз, но мгновением позже снова прыгнул вбок и…

Две передние конечности, оканчивавшиеся острыми металлическими кинжалами, пригвоздили Ксению к стене. Девушка выронила винтовку, голова ее свесилась вбок. Бывает так, что в какой-то момент напряжение оставляет, струна, натянутая до предела, рвется с оглушительным звоном. И в этот момент со звоном струны приходит понимание, что дальше этого мгновения нет больше ничего. Это последняя черта, последний миг бытия, дальше только черно-красная пустота. Комната, паук и мертвая иномирянка исчезли. Все окрасилось в багрово-красный и черный. Может быть, я уже умер, а может, это время вдруг окончательно замерло в некой исходной точке, но сейчас я видел только неясную большую тень впереди и ощущал в своих руках древко саперной лопатки. Интуитивно пришло понимание, что нужно идти вперед, стоять нельзя. Каждый шаг давался с трудом, черно-красная муть вокруг сопротивлялась, как плохо сваренный кисель, она сковывала каждое движение. Вот черная тень впереди обрела четкие очертания, утратив монолитность, она распалась на пульсирующие красные дорожки, прихотливо вившиеся по ее поверхности. Откуда-то из подсознания пришла одна-единственная мысль: уничтожить свет, уничтожить тень!

Каждый шаг отнимал быстро убывающие силы, но когда есть цель, все остальное уже не имеет никакого значения. Зажав лопатку в обеих руках, я оттолкнулся от земли и прыгнул вперед и вверх. Тень обрела движение, она разворачивалась в мою сторону, но медленнее, чем я падал вниз. В какой-то миг мы соприкоснулись, я упал вперед и тут же ударил в змеящуюся прямо подо мной трещину, сиявшую багрово-красным светом. Остро заточенное лезвие прошло сквозь свет с легким сопротивлением, тень сотрясли медленные, почти что ласковые волны. Но я вынул лопатку и ударил еще и еще раз.