Тени чёрного пламени

– Вейт тоже слышат такую песню?

По легкой улыбке, тронувшей губы девушки, я понял, что задал наивный вопрос. Но по какой-то причине ей приятно на него отвечать.

Отпустив мою руку, Ксения вдруг прямо посмотрела мне в глаза и ответила так, что по спине у меня поползли мурашки:

– Нет, Хозяева Пламени не слышат музыки Вероятности. Поэтому-то они и хотят ее поработить.

– Это странно. Ну не слышат и что?

И снова Ксения улыбнулась, хотя на этот раз глаза ее уже не смеялись. Их переполняла почти ощутимая печаль. Ответила она совсем тихо, глядя куда-то в сторону:

– В музыке Вероятности сосредоточено движение самой жизни. Ее непрерывная цепь перерождений. В тот час, когда смолкнет последний ее аккорд, жизнь в обитаемых мирах умрет.

Сказано это было с таким внутренним надрывом, что я невольно проникся масштабами и трагизмом ситуации. Вдруг почувствовал себя раком-отшельником, волокущим на спине свой дом, отгороженным от остального мира его прочными стенками. И прочность Завесы сейчас оказалась не толще этих жалких известковых скорлупок.

Осторожно прикоснувшись к плечу девушки, я сказал:

– Хоть я ничего не слышу, а вся эта музыка заставляет только харкать кровью и ползать на карачках… Короче, я солдат. Тут все меня так называют, и, наверное, так оно и есть. Вейт пришли в мой дом, они хотят его разрушить. Пока я жив, этого не случится.

– Хорошо, что ты на нашей стороне и мне удалось тебе все объяснить.

В глазах посланницы Райн, ее человеческих глазах, было столько искренней радости, что я невольно внутренне содрогнулся. Это была улыбка Даши, ее взгляд и ее голос, но передо мной сидело нечто, перенявшее любимый облик, и это лишь подчеркивало всю чуждость репликанта. Раньше были злость и накатывавшие время от времени волны ярости, а сейчас не было ничего. Теперь, без влияния эмоций, я вдруг полностью осознал свою потерю и понял, что и как нужно сделать.

Стряхнув руку иномирянки со своей, я поднялся и ответил:

– Я не на вашей стороне, это вы залезли без спроса на мою. Мне непонятны ваши ритуалы и легенды. Откровенно говоря, мне просто плевать. Но что случилось, того уже не изменить. Будем воевать – это все, что я умею.

Свет во взгляде девушки погас, как темнеют в костре умирающие угли. Не знаю, что из сказанного ее действительно взволновало, а что было просто непонятно, в мысли существа проникнуть не удалось ни разу со дня первой нашей встречи.

Ксения кивнула, а потом сказала, глядя куда-то в сторону:

Опять возникла эта неловкость, будто мы не двое случайных компаньонов, а настоящая семейная пара, только что учинившая очередную ссору. Ощущение было настолько явственным, сколь и основательно подзабытым. Стремясь сгладить неловкость, я начал объяснять, что и как будет дальше.