Тени белых ночей

Она же по незнанию, а не нарочно.

Хуже будет, если озабоченный ведьмак матери расскажет, уж лучше Марина сама.

С этими мыслями Марина стала спускаться вниз.

Шла, ориентируясь на запах. Нашла просторную столовую, там суетилась молодая, немногим старше Марины, чародейка. Она споро раскладывала тарелки и расставляла на столе какие-то плошечки с разноцветным вареньем, сметаной, мёдом.

Увидев Марину, она улыбнулась и пригласила её за стол:

— Садитесь, позавтракайте, хозяйка тоже рано встаёт, сейчас спустится. Меня Надежда зовут, я вот готовлю здесь. Если что-то понадобится, то меня всегда можно на кухне найти.

Марина тоже представилась и ответила:

— Тогда я лучше её подожду, можно мне пока просто кофе?

И уже через минуту Марина сидела на диване с чашкой ароматного кофе в руках.

Радомила появилась спустя десять минут. И как только она вошла, то на столе сразу появились и блины, и горячая каша и сырнички. Всё это в сочетании с льющимся из окно солнечным светом, доносящимся из приоткрытых форточек пением птиц, и высокими потолками деревянного терема, было просто восхитительным.

Марина решила, что она сначала поест, а уже потом расскажет Радомиле о своих прегрешениях. Вроде бы та довольно дружелюбно продолжает с ней общаться, может она ещё не виделась с сыном, и он ей не рассказал?

Поглощённая своими мыслями, Марина не услышала, что Радомила задала ей вопрос:

— Простите, что вы сказали? Я задумалась.

Радомила повторила:

— Что ты собираешься делать? Каждый, живущий в городе, должен приносить пользу.

Марина несколько опешила, она не ожидала, что ей надо приносить пользу. Интересно, а сынок её озабоченный тоже пользу приносит?

Марина почему-то представила Глеба в виде большой пчелы и, как он летает над всеми и, зависнув над очередной красоткой, говорит:

— Дай опылю

Марина не удержалась и прыснула.

Лицо Радомилы стало постным, и она спросила:

— Я что-то смешное сказала?

Марина отрицательно замотала головой:

— Нет, конечно, нет, это я о своём. А что надо делать?

И здесь в столовую собственной небритой той физиономией вошёл Глеб Зимин и сразу обратился к Марине:

— О, уже и тебя пристраивают на общественно полезные работы?

— Доброе утро, сын, — несколько обиженно, как показалось Марине, произнесла Радомила

— Доброе, ма, — Глеб поцеловал мать в щёку и уселся за стол, то и дело, сверкая глазами в сторону Марины, но не забывая при этом намазывать себе бутерброды.

Улыбающаяся Надежда принесла ему огромную яичницу. И подавая ему тарелку, призывно улыбнулась.

Марна подумала, что Зимин здесь и впрямь на расхват, чего он к ней прицепился.