Парад теней

Двое, не дойдя до них метров пять, остановились, как по команде. Один в усах, другой без усов, наверное потому, что старше. Старший вежливо поинтересовался, глядя на Кобрина:

— Михаил Семенович?

— Да, — стараясь, чтобы получилось четко и волево, подтвердил Михаил Семенович.

— Прошу, — сказал старший и приглашающе указал рукой на арку ворот.

— Я с вами, Михаил Семенович, — твердо заявил Артем.

— Нет, — не глядя на Артема, сказал старший.

— Нет, Артем, — извинительно повторил за ним Михаил Семенович. — Ждите меня здесь. Через часик-полтора я вернусь.

И посмотрел на старшего: так ли? Старший на его взгляд никак не отреагировал.

Повторил только:

— Прошу.

Кобрин — в центре, плащи — по бокам. Трое в ногу шагали к черной дыре ворот. И скрылись в них. Артем поднял брови, посмотрел на Славика, сплюнул на асфальт и растер плевок ногой.

Когда по ступеням спустились на в кирпичной крошке землю, Михаил Семенович, на ходу осматриваясь, недоуменно полюбопытствовал:

— Куда мы идем?

— Вас ждут у большого колеса обозрения, — объяснил старший, после чего опять зашагали в молчании. Парк был давно закрыт, и ни души не было в аллеях, на площадках, на набережной. Слева — кусты, справа — марсианские черные сооружения аттракционов. Миновали пруд, извилистой дорожкой пробрались сквозь геометрически — прямоугольниками и треугольниками расположенные жесткие кусты и вышли к ограде, за которой была неохватная глазом бетонная нога большого колеса. Через калитку проникли за ограду. Тот, кто его ждал, поднялся со скамейки и, не вынимая рук из карманов кожаного пальто, сказал:

— Здравствуй.

— Здравствуй, — эхом отозвался Михаил Семенович.

— Извини и потерпи уж, пожалуйста, минут пяток. Я тут одно небольшое дельце должен завершить, — вежливо сказал тот, кто его ждал, возвратился к скамейке и присел рядом с человеком, странно напоминавшим Кобрину одного безрукого нищего в подземном переходе. Старший нежно тронул Михаила Семеновича за локоток и кивком указал на скамейку напротив. Вдвоем и уселись. Усатый перетаптывался рядом. Михаил Семенович вздохнул и от нечего делать присмотрелся к мирной парочке, сидевшей напротив. Понял, что не безруким нищим был тот человек, просто у него руки связаны за спиной. Ни от кого не скрываясь и потому не понижая голоса, тот, который его ждал, спросил связанного:"

"— Последний раз спрашиваю… — Нет, он не спрашивал, а спокойно утверждал: — Это ты купил две игры на юге?

— Я же крест целовал, — хрипло, пискливо заговорил безрукий. — Мамой клянусь!

— Мамой клянется, а? — поделился с окружающими тот, кто его ждал. И уже никому и в никуда: — Раз мамой клянется, что уж тут делать…

Из тьмы явились трое в кожаных куртках.