Парад теней

Выпили и с чувством закусили. Замечательно было! В тишине водочка, сопровождаемая вкусной едой, делала положенное ей: расслабляла натянутые нервишки, отгоняла невеселые мысли, давала возможность слегка воспарить. Попарили ненадолго и вернулись на землю.

— Вы у Даши были, Костик? — спросила Лидия Сергеевна. — Как она там?

— Да так… — Константин не знал, что ответить. — Я думал, что вы в курсе, так сказать, как соседи.

— Не хочется зря волновать девочку, — сказала Лидия Сергеевна грустно. А Александр Иванович мрачно присовокупил:

— Пока."

"— А мне кажется, что пора ее взволновать. Дарья в полном раскардаше. Физически и морально. И в полном неведении. Я думаю, лучше знать самое скверное, чем ничего не знать. Кстати, Александр Иванович, я не буду нахалом, если спрошу: как дела у вашего Сырцова?

— Лида, ему Жорка не нравится! — изумился Смирнов. — Почему же тебе не нравится наш Жорка, Костик?

— Мне кажется, что он иногда хамоват.

— Жора — замечательный парень, уж поверьте мне, Костик, — попыталась мягко уговорить мрачного футболиста Лидия Сергеевна. Но Ларцев уговорам не поддался — не поверил, что Сырцов замечательный парень, и, не скрывая иронии, поинтересовался сдержанно:

— И чем же занимается ваш замечательный парень сейчас? Насколько я понимаю, всемогущая Анна наняла его для расследования двух этих странных убийств.

— Маетой, — ответил Смирнов. — Сейчас Жорка занимается сыскарской маетой.

Уже не собирался Константин выяснять, что такое сыскарская маета, ибо почувствовал, как изменилось к нему отношение Смирновых-Болошевых после его нападок на Сырцова. Пришла пора виниться.

— Я что-то не то сказал, да? — обаятельным взором он посмотрел сначала на Лидию Сергеевну, затем на Александра Ивановича и довершил штурм пожилой пары простодушной откровенностью: — Вообще-то я сильно обиделся на Сырцова, когда он меня небрежно отмел на презентации. Хотя сделал он это, наверное, правильно: незачем и вредно говорить о делах при посторонних людях, тем более таких, как наши эстрадные звезды.

— Отмазывается и покупает нас, сентиментальных стариков? — спросил Александр Иванович у жены. Лидия Сергеевна рассмеялась.

— Отмазался и купил. — И прочитала весьма изящно блоковское четверостишие, любимое в этом доме и часто повторяемое:

Простим угрюмство. Разве это

Сокрытый двигатель его?

Он весь — дитя добра и света,

Он весь свободы торжество.

— Проехали, — решил Смирнов. — По второй, ""дитя добра и света""?

— По второй так по второй, — бодро согласился Константин. Деваться было некуда.

— У вас что-то не так с арифметикой, — отметила Лидия Сергеевна. — Не по второй, а по четвертой.

— Мы отмечаем не рюмки, а этапы общения, — ответил Смирнов.

— Тогда не по второй, а по второму. По второму заходу.