Парад теней

— Костя, — позвала она. Он остановился и обернулся. Она бесшумно приблизилась к нему, положила ладони ему на плечи, заглянула в глаза и сказала твердо: — Ничего не склеить, Костя. Той ночи не было. Она просто, как воспоминание о прошлом, приснилась нам. Тебе и мне. Да?

— Да, — согласился он. И повторил: — Что я могу для тебя сделать?

— Не обижаться и не уходить далеко. У меня ближе тебя человека нет.

— Дурочка ты, дурочка!

— А вот жалеть меня не надо, — она легко поцеловала его в губы и подтолкнула к двери, — иди.

Вниз скатился со спортивной сноровкой по скользким закругленным перилам. Почти в объятия скорбной Берты Григорьевны, которая, услышав его ""опля!"" по окончании спуска, осуждающе вздохнула:

— И вас прогнала?

— Прогнала! — освобожденно сообщил он себе и отчасти Берте Григорьевне.

— Охохо! — огорчилась она и тут же спохватилась: — Может, поужинаете, Константин? Я сациви на целую роту приготовила, а есть некому.

— С радостью, но спешу! — деловито, но ласково отказался он и, мимолетно обняв ее плотные плечи, пообещал:- В следующий раз — обязательно. И спасибо вам за все, Берта Григорьевна.

Она только глянула на него с не совсем материнской улыбкой и неопределенно сказала:

— Дай-то бог! Дай-то бог!

Никуда он не спешил. Долго прогревал вполне прогретый мотор, а потом, сняв машину с ручного тормоза и не разворачиваясь на обратный путь в Москву, на первой скорости покатил по прямой вдоль дачных заборов в стремительно приближавшихся к настоящей темноте сумерках поздней весны.

За штакетником смирновского дома вовсю горел успокаивающий густо-желтый свет абажура. Добрый, привораживающий огонек. Как там в старину водилось? Заглянуть на огонек. На вот такой, наверное. Константину до сердечного холодка захотелось на огонек.

Калитка была закрыта на задвижку. Константин отодвинул ее и вошел на смирновский участок. Для начала заглянул в освещенное окно.

Александр Иванович Смирнов, сгорбившись на стуле, смотрел по телевизору новости. А Лидия Сергеевна Болошева, видимо накрыв стол к ужину, в ожидании, когда освободится от своих серьезных занятий глава дома, сидела в вольтеровском кресле и читала яркую книжку с названием на иностранном языке. От этой картинки веяло незыблемостью и покоем, который ему, Константину, по выражению поэта, только снился.

Он деликатно постучал в деревянный переплет застекленной террасы, особо не надеясь быть услышанным с первого раза. Но стекла задребезжали так, что Лидия Сергеевна решительно отложила книгу и двинулась открывать террасную дверь.

— Костик! — приветливо удивилась она. — Здравствуйте, Костик. И не топчитесь, как застенчивый немецкий провинциал, проходите в комнаты. Смирнов страшно обрадуется, он прямо-таки закис от отсутствия общения.