Парад теней

Пали и люди — живые и уже неживые…

* * *

Дарья протянула ему обе руки, и Сырцов принял их в здоровенные свои ладони.

— Как спала? — участливо спросил он.

— Никак не спала, — призналась она. — А ты?

— Да и я почти не спал. С Дедом всю ночь проговорили.

— Есть о чем поговорить, — согласилась она и села за струганый стол. А мне говорить было не с кем. Артема отпустила, Берта в перманентной истерике…

— Что это с ней?

— Любимого ее артиста вчера… — Не договорив, Даша вскинула глаза на Сырцова. — Слава богу, что мы вчера в хвосте были, слава богу."

"— Слава богу, — подтвердил он. — Поэтому и живем мы с тобой.

— Я не о том, Георгий, слава богу, что я не видела этой кровавой каши. Спасибо тебе, что ты сразу меня увел.

Разговаривали они на кухне. Сырцов обвел взглядом пустынный стол, газовую плиту без кастрюлек и сковородок, надраенную металлическую мойку.

— Не завтракала?

— Не хочу, — шлепнула она ладошкой по столешнице. — И не буду!

— Уймись, — приказал он и открыл холодильник.

…Она трескала яичницу за милую душу. Настоящую мужскую яичницу толстенную, с мелко крошенной ветчиной, щедро посыпанную вегетой и черным перцем. Потом, прихлебывая крепчайший чай, она поведала Сырцову, давно уже по солдатской привычке заглотившему все, что лежало на его тарелке:

— Ужасно люблю мужскую готовку. Вот когда мы с Костей жили…

— Может, о Косте потом? — перебил он.

— А сейчас о чем?

— Обо всем понемногу. Была такая рубрика в газетах.

— Ты без вывертов говорить можешь? — обиделась Даша.

— Я все могу, — самоуверенно заявил Сырцов. — Наелась? Тогда пошли.

— Куда?

— Туда, где нас не могут подслушать.

— А здесь разве могут?

— Черт его знает. Первый этаж все-таки.

— И кто же нас подслушивать собирается?

— Все, кому не лень! — разозлившись рявкнул он. — Пошли!

— А посуду кто мыть будет?

— Ты издеваешься надо мной, Дарья? — ласково спросил он и опять взревел: — Я, я помою! — И снова перепад: — После того, как поговорим, родная.

Устроились в музыкальном салоне. Она — в кресле, он- на вертящемся табурете.

— Говори, — предложила Дарья. Он растер ладонями лицо, вскинулся, и решился.

— Смерть Лизы и Дани, смерть Михаила Семеновича, этот взрыв — тебе сильно досталось в последнее время… — Он замолк, подыскивая слова.

Она воспользовалась паузой и сухо заметила:

— Не надо мне об этом говорить. Я знаю, что мне сильно досталось.

— Прости, прости, — поспешно повинился он. — Я как раз о другом, совсем о другом. О том, как предотвратить новые возможные если не несчастья, то наверняка крупные неприятности. Но я в затруднении, Даша, и не знаю, как поступить. Наверное, не стоило об этом говорить, потому что, кроме предположений и догадок, по сути, у меня ничего нет.