Парад теней

Он мямлил:

— В общем, я в некотором смысле и не прошу… Я, скорее, требую…

— Требуй, — пошел и на это Казарян.

— Вы должны вести себя культурно! — в отчаянии вскричал банкир. Здесь дама!

— Дама меня простит. Ты меня простишь, Ната?

— А я и не обиделась и не возмутилась, Рома.

Странные желания обуревали бедную кинозвезду. С одной стороны, ей хотелось, чтобы Казарян не пузырил ее такую гладкую, такую удобную жизнь, а с другой — страстно ей желалось, чтобы тот же Казарян стер с самодовольного личика ее супруга хамскую уверенность хозяина, ощущавшего свое всесилие и безнаказанность.

— Спасибо за доброе слово, родная, — поблагодарил ее Казарян, встал, подошел к Юрию Егоровичу, поднял из кресла за атласные борта смокинга, заглянул в глубоко сидящие карие глазки и сказал легко и просто: — Правду будешь говорить, сукин кот? Делаю тебе первое и последнее серьезное предупреждение.

…Только крикнуть, только свистнуть… Могучие преданные ребята врываются сюда и — дубинкой по голове, руки в наручниках за спину, ногами по ребрам, по почкам, по наглой морде — и уже коленями перебирая по грязной земле, ползет к тебе, моля и плача: прости, прости! А ты его острым ботинком в пах, в живот…

Юрий Егорович на миг прикрыл глаза.

— ""Не спи, не спи, художник! Не предавайся сну"", — предложил Роман Казарян. Дальше продолжил своими словами: — Я понимаю, хочется видеть сладкий сон про то, как меня в укромном лесочке от души метелят твои дюжие быки. А ты стоишь рядом и радуешься. Нет, Юра, не предавайся сну, не надо. Хоть, как поется, пусть это был только сон, но какой дивный сон, отряхнись от него, отряхнись.

И сам следуя своему совету, Казарян толчком в грудь возвратил банкира в уютное кресло — отряхнулся. Юрий Егорович вздохнул, жалеючи себя и свою мечту. Еще раз прикрыл глаза, но дивный сон не ушел. Поразмышляв, спросил. Не как бывший борец за светлые идеалы и светский человек, а попросту:

— Что у тебя есть Казарян для того, чтобы брать меня за горло?

— Заговорила роща золотая… Правильным путем идете, дорогой товарищ. А на ваш прямой и грубый вопрос отвечу, что уже неделю мой друг Алик Спиридонов усиленно работает над статьей по материалам прошлогоднего страшного дела, из которого ты успешно выкарабкался. Я так полагаю, что ты миллиончик зеленых, не меньше, тогда по лапам раскидал. Ведь и в налоговую инспекцию надо было запустить, и ревизорам ЦБ прилично откинуть. Но Спиридонов не берет, такая вот беда, Юрик. И уже сейчас по результатам его журналистского расследования можно сказать, что тебя прикрыли и отвели в сторону те, кому ты позолотил ручку.

— Вы не сумеете ничего доказать на суде! — вскричал, не помня себя, банкир. — У вас нет, у вас не может быть основополагающей документации.

— Не суетись, Юрик. Кое-что имеется.