Парад теней

 — Редактор вонючего проституирующего листка заявляет: ""Те образованные люди, которые знакомы с моим творчеством, знают…"" Режиссер двух клипов оповещает общественность: ""В моем творчестве красной нитью проходит…"" Модельер, сшивший пару неудобоносимых юбок, делится сокровенным: ""Ощущая в себе последнее время небывалый творческий подъем…"" Так называемый композитор, сложивший из трех нот нечто именуемое песней, по сравнению с которой собачий вальс — предел музыкальной изощренности, откровенничает: ""Противоречивость и трагическая раздвоенность моего внутреннего мира — вот истоки моего творчества…"" Все творят, мать их за ногу! И никто не хочет профессионально, честно, добросовестно, а значит и трудно, работать!

— Что ты, Рома? — удивилась Наталья.

Удивился и сам Роман:

— Действительно, чего это я?

Тут появилась и горничная. Очаровательная молодка вкатила в комнату двухэтажное сооружение на колесиках, которое содержало несчетное количество бутылок отборных алкогольных напитков и, как говорится, сопутствующих товаров. Остановив чудо-коляску как раз между кинорежиссером и кинозвездой, прислуживающая очаровашка сделала намек на книксен, улыбнулась гостю и бесшумно удалилась.

— Не опасаешься держать столь спелый персик под боком у Юрика? непринужденно спросил Роман.

— Не опасаюсь, — беспечно и уверенно ответила она."

"— И зря, — предупредил знавший себя, а потому и мужиков вообще, умный Казарян.

— Он уже мало что может, Рома, — пооткровенничала Наталья.

— В этой ситуации важна она, а не он. Если она очень захочет, то он сможет. Или, в крайнем случае, будет самодовольно считать, что смог.

— Ты, я думаю, приехал не для того, чтобы обсуждать сексуальную потенцию моего мужа. Что тебе от нас надо, Рома?

— Получить кое-какую информацию от Юрика, — откровенно признался Казарян.

— Какую информацию?

— Самую пустяковую, крошка.

— И для получения пустяковой информации ты издали показал Юрику внушительную дубину. Ты на что намекал, Рома?

— Я ни на что не намекал, дорогая. Я просто очень боялся, что вы откажетесь — вон вы теперь какие, и рукой не достанешь! — меня принять, и для упрощения дела слегка погрозил пальцем впечатлительному Юрику. Пальцем, заметь, а не дубинкой!

— Не только Юрию, но и мне. Что бы это значило, Рома?

— Говенная ты хозяйка, Ната, — дал понять, что ему надоел допрос, Казарян. — Даже выпить гостю не предложишь.

— Извини. Виновата, исправлюсь. — Наталья кинула в два длинных, как ее ноги, стакана пару льдышек и из тяжелой бутылки налила в них многолетнего виски.