Громов: Хозяин теней

Значит, кто-то сумел тварь принести, положить и выпустить… если бы не те смерти, я бы решила, что мальчишку просто хотят убить… но… зачем? Кому он нужен?

— Скорее уж кому не нужен. Но тут гадать можно до второго пришествия.

— Михаил Иванович прошёлся. Замерял что-то… сказал, что фон не стабилен, но понять, есть ли тварь не выйдет… но вот цикличность. И выбор жертв… я нашла снимки. Не всех, но последние годы… парни светловолосые, похожие друг на друга. Ты же знаешь, что они зациклены на… и сумеречник вполне способен бывать на той стороне. Точнее тварь его… могла притащить и камень, и остальное устроить. Просто испугалась, что дар у парня проснулся, что… заметит его. Скажет. Даже сам не понимая, что видит. Или просто… не знаю. Я вот даже не уверена, что этот сумеречник есть. Всё ведь может оказаться совпадением…

Тень заворчала.

А я ощутил, как живот сводит судорогой голода. Ох ты ж… заслушался на свою голову. Я дёрнул тень, возвращая, и сглотнул слюну.

Надо… поесть надо бы.

— Идём, — я схватил Метельку за руку и потащил к конюшне, в которой мы припрятали остатки вчерашнего пиршества. Будем надеяться, что мыши там ещё не всё сожрали.

Потому как…

Кушать хочется.

Очень.

Глава 29

Глава 29

«…также вызывает тревогу стремительный рост числа публичных домов, количество которых за прошедшие пять лет увеличилось наполовину. Отдельно стоит обратить внимание, что наибольшую прибавку показывают так называемые „чёрные“ дома, сиречь третьего класса, санитарные условия в которых зачастую пребывают на грани. Во многих выявлены факты чрезмерной эксплуатации женщин, а также подделки документов, в частности врачебных печатей в медицинских и духовных картах работниц, многие из которых в реальности давно не посещали ни целителей, ни храмы…»

Из доклада комиссии по делам сиротских приютов, домов призрения и публичных домов о насущных проблемах вверенных попечению заведений.

Еремей не возвращался, что меня вот нисколько не печалило. Мы с Метелькой, забравшись на стожок сена, сосредоточенно жевали. Метелька и воды набрал отстоявшейся, из бочки, из которой коням наливали. Без воды сухие булки жевались не слишком-то хорошо, да и моё чувство брезгливости давно уж адаптировалось к местным реалиям.

— Метелька, — я отломил кусок сыра. Чутка заветрился, корка успела затвердеть, но зато сытно. — Слушай, а ты что про сумеречников знаешь?

— Ну… — Метелька потёр бок и вздохнул. — Я думал, он нас зашибёт!

— Кто?

— Еремей. Всё нутро отбил.

— Не свисти. Он аккуратно.

— Ага, так аккуратно о землю хрястнул, что из меня весь дух вышел. Меня и батя-то так не бил! А он ведь не жалеючи. Одного разу и поленом запутил. С пьяных глаз-то. Но я увернулся. Тут же ж… хрен увернёшься.