Театр теней

Так что в это время можно было спокойно пальнуть рядом с ним из старинной винтовки, оставленной Терри, переехавшим со своей любовницей в штат Нью-Мексико, — мальчик бы даже не пошевельнулся.

— В его возрасте читают «Гарри Поттера» или детективы про братьев Гарди, — сказала мать Марты. — Этот психолог забивает голову мальчика всякой ерундой. Ему еще не по возрасту подобные книги, у него и так слишком много странных фантазий.

— Дело-то в том, что чтение ему, по-моему, не помогает. Ему бы спортом каким-нибудь заняться. Футболом. Бейсболом. Хоккеем. У него явные проблемы с общением. Он не в состоянии строить отношения с другими людьми. Со своими сверстниками.

— Со сверстниками ему слишком легко. Ему с ними просто скучно. Вот он и выражает свое чувство действием.

— Это чушь, Марта. Знаешь, что сказал бы по этому поводу твой отец?

— Он сказал бы: «Это чушь, Марта».

— Вот именно, чушь. Не нужны ему никакие сложности. Ему нужно весело проводить время. Его детский мозг не готов еще к настоящей, взрослой мыслительной деятельности. Телескоп, занятия астрономией — это еще куда ни шло. Но все остальное… — Она покачала головой. — Ты из него кого-то не того делаешь.

— Кого «не того», мам?

— Я просто высказываюсь.

— Ну так выскажись до конца.

— Пожары, воровство, все эти странные поступки. — Теперь уже мать перешла на шепот. — Все это — ранние признаки сама знаешь чего. Что всегда говорят о всяких негодяях? После того как их ловит полиция? «Он был умнее сверстников. Он держался в стороне».

— А тебе бы только ухватиться за какую-нибудь банальность. Если хочешь знать, то же самое обычно говорят о генеральных директорах компьютерных компаний.

— Банди, Гейси, Чарльз ЭнДжи — все серийные убийцы были умниками. У всех слишком много ненужных мыслей было в голове.

— Чарльз ЭнДжи? Черт возьми, мама, тебе нельзя было покупать спутниковое телевидение, — сказала Марта. — Джастин не сумасшедший. Он умный. Очень умный. И я не собираюсь этот факт игнорировать. Я не собираюсь его захваливать, не собираюсь задирать нос, но буду это поощрять.

Мать снова покачала головой.

— Тогда купила бы ему задачник по математике. А то философии этой я доверяю ничуть не больше, чем психологии. Философия — это всегда идеология, а идеология — прямой путь к узости мышления.

— Вот это уж точно в папином духе.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Идеи должны появляться тогда, когда у человека есть чувство ответственности, а он еще слишком мал для этого. Разве может на его крошечном чердачке найтись место греческому философу?

— Ты хоть знаешь, чему учил Платон?

— Немного. То, что помню по колледжу. И то, что прочла на обороте книжки Джастина.

— Ты, стало быть, знаешь немного.