Сломанная тень

А вдруг испустит дух прямо в объятиях? Неспроста ему Юлия изменяет!

Лаевская остановилась как вкопанная прямо у дверей спальни. Какая же она дура! Дашкин не за ней следил! За собственной женой! Обидно, конечно…

– Так вы к Андрею Артемьевичу, князь? – протянула она.

– Да! – прохрипел Дашкин.

Софья Лукинична круто развернулась и поволокла князя в другую сторону.

– Медленней, медленней, умоляю вас! – задыхаясь, произнес он.

Внезапно Лаевская вспомнила: по словам баронессы Беттигер, князь недавно назвал ее полоумной. Молодец племянник, что ему рога наставил!

Софья Лукинична к вящей радости князя опять остановилась. «Интересно, Тучин еще милуется с Юлией?»

Мозг князя отказывался соображать. Куда его ведут? Как добраться до Марфуши? Один он точно не дойдет: коридор в его глазах то наклонялся вверх, то устремлялся вниз.

Красавец племянник встал перед глазами Софьи Лукиничны как живой. А не устранить ли соперницу?

– Как дела в Сенате, дорогой Арсений Кириллович? – Лаевская снова изменила курс – решила отвести рогоносца прямиком в мастерскую его удачливого соперника.

– Куда мы идем?

– Сюрприз! Как поживает Юленька? Собираетесь ли завтра на маскарад? Правда ли, что там будет император? Давно пора, сколько можно носить траур! Какая глупость, целый год оплакивать матушку! Неужели не понятно, что не всем идет черный? Вот меня он полнит!

Дашкин покорно плелся за нею. Перевел дыхание, пока Софья Лукинична стучалась в какую-то дверь.

– Черт! – выругалась Лаевская, так и не дождавшись ответа. Видно, голубки уже улетели. Ишь, рисовать они учатся! Живые картины изображают!.. Картины! Ах, как хорошо! Еще и лучше! Обойдемся без семейных сцен!

Открыв дверь, Лаевская затолкала Дашкина в комнату с эркером."

"– Глядите! – она подошла со свечой к мольбертам.

Дашкину было нехорошо. Перед ним кружились красочные пятна, меняя форму и цвет. В глубине комнаты плескалось море, до князя донесся его соленый запах, он услышал крики чаек, кружащих над прибрежной деревушкой. Нет, не деревушкой – селом, на площади белела церковь. Неужели сбылась мечта и он наконец в Италии? Ой! И Юлия здесь, стоит на вершине холма, такая прекрасная. Как он мог подозревать ее в шантаже? Обвинять в измене?

Лаевская переместила свечу левее. О чудо! Из темноты выплыла еще одна Юлия, еще более красивая и соблазнительная, чем первая. Посмотрела ласково и махнула рукой, словно позвала. Дашкин шагнул.

– Разглядели наконец? – злобно спросила Лаевская.

Почему при виде Юлии он так взволновался? Дашкин зажмурился, затем открыл глаза, снова зажмурился и опять посмотрел на картину. Да ведь она нагая! Такая стыдливая в супружеской спальне, здесь Юлия упивалась своей первозданной красотой и, словно Даная, радовалась золотому дождю.