Тень победы

Через 19 дней начались стратегические игры в Москве, вторая из которых, как мы теперь знаем, была успешно завершена 11 января 1941 года."

"Историю пишет победитель. Архивы Вермахта были захвачены Красной Армией, и наши историки продемонстрировали всему миру агрессивную сущность германского империализма: вот какие у них были замыслы! А наши архивы были крепко заперты. Это давало возможность пропагандистам и агитаторам говорить, что советские генералы, адмиралы, маршалы и сам товарищ Сталин страдали тяжелым хроническим миролюбием. Это состояние «Военно-исторический журнал» (1990 № 1 стр. 58) описывал так: «Советский Союз — мирный, еще не проснувшийся от своего пацифизма, несмотря на только что закончившуюся войну с Финляндией».

Миролюбие и пацифизм товарища Сталина и других товарищей вызывают сожаление и сочувствие, но при внимательном рассмотрении любой читатель мог обнаружить в рассказах ученых товарищей и великих героев почти неприметные шероховатости и нестыковки. Вот они-то и указывали на то, что не все было так, как нам сегодня рассказывают. Пример. Выходит официальный труд «История советской военной мысли». Он подготовлен Академией Наук СССР и Институтом военной истории Министерства обороны СССР. Опубликован издательством «Наука» в 1980 году. В этом труде (стр. 142) сообщается: «В начале 1941 года были проведены две оперативно-стратегических игры на картах (с 2 по 6 января и с 8 по 11 января). Разыгрывался начальный период войны: вариант нападения „западных“ и оборона „восточных“.

Начиная с середины 50-х годов, звучало множество заявлений о том, что в январе 1941 года «восточные» отрабатывали вопросы отражения агрессии «западных». Рассказам о нашем врожденном миролюбии мы привыкли верить на слово. Но следовало обратить внимание на совсем неприметный пустячок. Во всех официальных исследованиях речь идет о двух играх, а в мемуарах Жукова сообщается, что была всего только одна игра. Наши официальные историки должны были указать Жукову на неточность или искать ошибку в своих исследованиях. Но они этого почему-то не делали. Вот академик Анфилов сообщает, что якобы имел несколько продолжительных бесед с Жуковым, и что якобы Жуков ему сообщил множество интересных вещей о предвоенном периоде и о начале войны. Допустим. Сам Анфилов пишет про две оперативно-стратегических игры. (Бессмертный подвиг. Москва. Вроениздат. 1971 стр. 137.) Разница во времени между выходом книги Жукова и книги Анфилова — два года. Получается, что почти одновременно маршал и академик сообщили миру разные версии событий. По Анфилову — две игры, по Жукову — одна. Тут же маршал и академик встречаются, вместе пьют чаи и беседуют о высоких материях.