Тень

Поговаривали, что сам Мастер когда-то принадлежал этому привилегированному обществу отмеченных Οком, но покинул Лигу по собственной воле. Правда это или нет, я не знала. В свои тайны Эр меня не посвящал.

Что ж, у меня все ещё есть байк и револьвер, что в этом мире, кaтящемся в бездну, уже неплохо. В конце концов, я привыкла довольствоваться малым и не желать звезд с неба.

Я задумчиво дернула прядку – детская привычка, от которой я так и не избавилась. Потом порылась в вазочке, достала кусок подсохшего шоколадного батончика и сунула в рот. Блаженно зажмурилась. Сладость шоколада рождала внутри почти эротическое удовольствие.

Серебристые глаза… Синие глаза… Светлые волосы… Темные волосы… Скриф и Эр… Линкх и пожиратель. Разные…"

"– Χватит! – решительнo оборвала я свои метания. У Вишни изо рта вывалился надорванный пакетик сахара, и мышь застыла с прижатыми к груди лапками, обиженно блестя глазами.

– Этo я не тебе, – пояснила я Вишне. – Хотя тебе тоже хватит,ты уже половину вазы слопала. Слипнешься еще.

– Пшрффррр!

– Сама такая, – отозвалась я рассеянно и погрызла кончик карандаша. – И убери за собой, весь стол в сахаре!

Вишня снова фыркнула и прижала мордочку к деревянной столешнице, слизывая сладкие крупинки.

– Итак, нож, – задумчиво протянула я, настраиваясь на работу. Художница из меня плохая, но схематическое изображение сделать могу. Я прищурилась, вспоминая тот рисунок, что изобразил Люк. Вот он был настоящий талант, может, поэтому я и запомнила все детали так четко. Или это говорит о том, что на салфетке был изображен действительно нож Легара? Все знают, что артефакты Древнего наделены такой силой, что почти разумны.

Я прикусила от усердия язык, вдохновенно выводя линии черным грифелем. Клинок изогнутый, по выпуклой стороне лезвие зазубренное, ребристое. По внутренней – гладкое и такое острое, что даже на бумаге казалось: тронь – и кровь брызнет. Вытянутая рукоять из темного дерева и золотой лист папоротника на нем. Белый шнур-оплетка у основания рукояти.

Карандаш выпал из дрогнувших пальцев. Вишня отбросила недоеденный пакетик с сахаром, сказала «ирфииис – фффхлура», что прозвучало, как «Ирис – дура», и исчезла.

Я же уставилась на лист бумаги, ощущая, что меня потряхивает. Кажется, наемник Люк не обладал никакими художественными талантами. Так же, как и я. Скорее всего, он вообще не умел рисовать. Но достоверно изобразил нож на грязной салфетке, показав его мне. А я сегодня повторила. Черта в черту, с поразительной, идеальной, невозможной схожестью. На белом листе нож казался материальным и живым настолько, что стало страшно.

Да, наемник боялся не зря. Я тоже ощутила липкий холодок страха, рассматривая рисунок. Даже его изображение было совершенным.