Эмиграция, тень у огня

— Ты входишь оттуда, — приказывала Анжела одному из мальчиков, репетирующему роль подследственного. — А ты стоишь там, — указывала она пальцем мальчику, репетирующему роль следователя.

— Да нет, Анжела, нет!! — взвивался оператор Стасик, который с самого своего приезда ревностно выполнял обязанности Старшего Собрата по творчеству. — Куда это годится, ты разрушаешь всю пространственную концепцию. Это он, наоборот, должен стоять там, а тот — выходить оттуда! Это ж принципиально разные вещи!

Потоптавшись у дверей, мальчик-«подследственный» делал нерешительный шаг в сторону окна, где стоял его товарищ — «следователь», и говорил неестественно бодрым голосом:

— Здорово, начальник! Вызывал?"

"— Там нет этого идиотского текста! — вопила я из своего угла. — Почему вы не учите роль?!

— Отстань, приедет укладчица, всех уложит, — огрызалась Анжела. — Не мешай репетировать. Сейчас главное — как они двигаются в мизансцене. А ты не стой как козел! — обращалась она к мальчику. — Ты нахальней так: «Здорово, начальник! Вызывал?»

— Учите роль, черт возьми! — нервно вскрикивала я.

— Нет-нет, Анжела, я принципиально против этой мизансцены! — Стасик вскакивал с кресла — атласно выбритый, в белом кепи и белой майке с картинкой на груди: задранные женские ножки и надпись по-английски «Я устала от мужчин». — Он должен стоять вот здесь, повернувшись спиной к вошедшему, а когда тот входит и говорит: «Здорово, начальник, вызывал?» — повора-ачивается…

— И камера наезжает, — подхватывала Анжела, — и глаза крупным планом! Ну, пошел, — предлагала она несчастному студенту, — оттуда, от дверей!

— Здорово, начальник! Вызывал? — вымученно повторял мальчик, косясь на Анжелу.

— Да не так, не так, более вкрадчиво: «Здорово, начальник, вызывал?»

— Здорово, нача-альник…

— Нет. — Анжела откидывалась в кресле, сидела несколько мгновений, прикрыв глаза, потом говорила мне устало: — Покажи ему, как надо.

Я шла к двери, открывала и закрывала ее, делая вид, что вошла, скраивала на лице ленивое и хитрое выражение, одергивала воображаемую рубаху, рассматривала воображаемые сандалии на грязных ногах и — столько интеллектуальной энергии уходило у меня на эти приготовления, что когда я наконец открывала рот, то говорила приветливо и лукаво, как актер Щукин в роли Ленина:

— Здорово, начальник! Вызывал?..

* * *После того как на главную роль в фильме был утвержден Маратик, я перестала интересоваться актерами, приглашенными на роли остальных героев.

Толя Абазов съездил в Москву и привез двух актеров, кажется, Театра Советской Армии.