Тень невидимки

Что уж было совсем тупо — давать деньги за то, чтобы за собственный счет отремонтировать бюджетный объект. Но нынче так: не подмажешь — не поедешь. Приехали проверяющие — куда без них?

— Когда закончите ремонт? — поинтересовались они.

— Недели через четыре, — отбрёхивался от них нанятый прораб.

— А чего так долго? Вы поторопитесь, это важный районный объект, который мы должны…

Ну, вообще-то должны, потому что копейки не вложили.

— А как тут у вас с техникой безопасности?

Более чем! Строительный объект обнесен трехметровым забором с видеокамерами. Периметр изнутри обходят охранники. Собачки лают. Просто не водонапорная башня, а стратегический объект какой-то.

— Ну ладно, трудитесь. Мы еще потом подъедем.

— А ну, шевелись! — орал прораб на гастарбайтеров, облепивших леса.

И все начинали бегать, суетиться, единственно для того, чтобы привлечь к себе внимание. Ну, чтобы отвлечь внимание от самой башни, наверху которой были установлены длиннофокусные камеры.

Но туда ни гастарбайтеры, ни прораб, ни кто-либо еще попасть не могли. Там и лестницы-то не было — обрезал какой-то умник. И что демонстрируют эти камеры?

Фрагмент аэродрома, какой-то самолет, и еще один. Топливозаправщик, из которого, с минуты на минуту, начнется слив керосина. Выходит — пора! Если не успеть, то можно опоздать. Резидент вытащил из портфеля пульт. Башня была высокой, видимость — прямая.

Резидент нажал кнопку. Без всяких там «ну, с богом». Просто нажал. Без пафоса. Контакты замкнулись, сигнал прошел. И был принят.

И где-то там, в чреве цистерны топливозаправщика, случился маленький, бесшумный взрыв. Сработал мини-пиропатрон, прорвал защитную оболочку мешка, что был прилеплен к цистерне. Содержимое мешка вылилось в керосин и быстро в нем растворилось. И нейтрализовало присадку. Керосин стал просто керосином. Им теперь разве только лампы заправлять… Всё.

Топливозаправщик подогнали к борту, подали шланг и слили в баки авиационный керосин. Переставший быть авиационным.

* * *А потом зазвонил телефон. Один из…

— Да.

— Слышишь меня, боец?

— Кто это?

— Не важно кто, важно зачем. Только ты трубку не бросай. Это дело государственной важности. Бросишь — работу потеряешь.

Боец посмотрел на номер. Номер был обычным, самого распространенного оператора. А телефон был его личный, по которому звонили только ему.

— Боец, слышишь меня?

— Допустим.

— Тогда так. Сейчас рысью беги к своему командиру, самому главному, ну ты знаешь, и дай ему трубку. Мне с ним переговорить надо.

— Но…

— А если «но», то может случиться непоправимое. За что ты ответишь погонами. И головой.

И всё равно боец сомневался. Так что пришлось добавить:

— И еще «ушами». Своими! Не жмут они тебе? А то могу помочь.

Ах вот это кто! Падла!..

— У тебя три минуты.