Тень моей хозяйки

Советник Фоули упрямо, с третьей попытки поднялся на ноги и поковылял в сторону соперника. Глаза Архимагистра расширились от удивления, он привычными жестами пробовал сложить защитные заклинания, но с пальцев главы Магистрата больше не могло слететь и жалкой искорки.

— Мартейн, негодяй, — поморщился Горм, сжимая кулаки. — Я знал тебя ещё мальчишкой. Я отдал твоему отцу весь остров, потом позволил тебе войти в Совет… закрывал глаза на твои чудачества. Жена-чужестранка, любовь к рабам и низшим расам вроде змеиных оборотней. Ты должен был быть благодарен мне за доброту, но нет. Жажда власти ослепила тебя. Что ж, бей! Ударь безоружного старика заклинанием, и весь Край тысячи островов будет говорить о твоих доблести и отваге…

В ладонях Мартейна сверкнула шаровая молния. Миг — и она сорвётся, ударит трясущегося от гнева и слабости Архимагистра в грудь. Всё будет кончено. Я бы посмотрела на это, будь немного смелее, но сейчас не смогла, закрыла лицо руками.

— Ты прав, я хотел бы убить тебя прямо здесь, сию же минуту, — хриплым голосом признал Тейн. — Закончить дуэль и знать, что отомстил за жизнь моей нерождённой дочери, за жизнь верного Хисса, за Рида и тех, кого ты уничтожил до этого. Но я не стану. Пусть тебя судит Магистрат.

— Да ты сама доброта! — расхохотался Горм.

— У тебя больше нет дара, — развеивая молнию, сказал Мартейн. — Маг, потерявший дар, всё равно в скором времени умирает.

— Мечтатель, наивный мечтатель Фоули, — продолжал веселиться Архимагистр. — Ты думаешь, я случайно взорвал древний камень? Держу пари, вы все и понятия не имели, сколько магии заключено в недрах Алтаря Родовой стихии. И эта магия будет моей!

Он раскинул руки в стороны и начал читать заклинание.

— Назад, — скомандовал судья Магистрата тем, кто хотел было помешать Горму. — Все назад!

Никто ничего не понимал. Потерявший дар Архимагистр неведомым образом призывал к себе хаотическую силу стихий, что кружила над кладбищем. Бешеные воздушные вихри завертелись вокруг высокой жилистой фигуры старика.

Да, теперь я видела, что мой отец не был молод. Магия покинула его тело, и на сухом лице тут же прорезались десятки тёмных морщин, а волосы засеребрились густой сединой.

— Ко мне, ко мне! — выкрикивал он сквозь истерический смех и топал ногами.

Камни и сбитые ими ветки посыпались сверху. Огненные шары падали на старые надгробия и разрывались, раскалывая могильные камни на куски. Ветер терзал одежды собравшихся, пригибал к земле сухую траву и уродовал розовые кусты. Кольцо разгулявшихся стихий сжималось и сжималось вокруг Горма Виклунда.