Тень Миротворца

Своих детей у дядьки не было, не обзавёлся. Да и ушёл он ещё очень молодым по всеобщей воинской повинности в войска, прошёл русско-турецкую компанию 1877–1878 годов, ходил в Памирскую экспедицию с генералом Ионовым, воевал в Маньчжурии в Русско-Японскую! Дослужился до подпрапорщика, но так и остался бобылём, не обретя семейного счастья.

Во время великого переселения в Сибирь почти всё село Михайловское из Саратовской губернии отправилось искать счастья с сотнями тысяч других крестьян. Естественно, при распределении, заселении новых казённых земель и создании новых хозяйств удача больше улыбалась тем семьям, где было больше работников. Новое село, не мудрствуя лукаво, было решено назвать также Михайловским. У покойного отца (прапрадеда) моего был старший двоюродный брат, имевший в семье четырёх сыновей и двух дочерей. Сколько помню, дядька всегда относился к нему с неприязнью, поминая того, как «мироеда» и «крохобора», объясняя мне ещё несмышлёнышу, что такого родственничка не Бог, а дьявол послал, недвусмысленно обвиняя его в бедах моих родителей, которым он отказывал в помощи, сколько не просили. Лишь нанимал отца и мать мою, истративших сторублёвую переселенческую ссуду, но так и не доведших собственное хозяйство до ума, батрачить на своих полях и огородах.

Сам же дядька мой по матери, Тимофей Лукич, подпрапорщик в отставке, к крестьянскому труду не тяготел, хотя, имея приличную пенсию за выслугу и награды, мог бы сколотить со временем неплохое хозяйство. Скучно было подпрапорщику копаться в земле, да и лет ему было уже довольно много, под шесть десятков. Поэтому, пользуясь связями со своим однополчанином уездным становым приставом Улицким, дед отстроил в тайге заимку и организовал пасеку. Но это было лишь прикрытием. На самом деле страстью деда стала охота. Царские законы и указы о браконьерстве никогда не достигали своей цели в Российской империи, тем более в Сибири. Это и стало основным заработком подпрапорщика. Белка, бурундук, соболь, бурый медведь, рысь — дядька был мастером в своём деле. Выгодно сбывал шкуры в Томске через китайцев. Естественно, делился с бывшим однополчанином. Мне ведь и семи лет не было, когда схоронили мать. Дядька тогда только развернулся со своей пасекой и очень жалел, что не успел помочь нашей семье с обустройством, а теперь уже стало и незачем.

Тимофей Лукич был немногословным и даже грубоватым человеком. Но меня (прадеда) учил на совесть. Всему, что умел сам. Вся моя одежда, что висела сейчас в спаленке на гвоздях, тоже оказалась бывшей дядькиной. Жаль только, что прожили мы с ним недолго.