Тень Миротворца

Взрывная волна прошлась надо мной, задрав остатки драной гимнастёрки аж до самой шеи. Но сознание всё же осталось при мне и поэтому, памятуя о более серьёзном грядущем взрыве я побежал что есть мочи, не обращая внимание ни на глухоту, ни на сочившуюся из носа кровь.

Уже сидя на дне первого же попавшегося на пути оврага и скручивая турунды из обрывков исподнего, запихивая их в ноздри, я пытался понять, когда же рванёт. И всё равно прозевал этот феноменальный момент. А потом было уже не до этого.

Дрожание земли не удивило, а вот померкший почти до полной темноты утренний свет и ощущение дикого, неотвратимого ужаса ввергло меня в настоящую панику. Я было дёрнулся в сторону, но полная потеря сознания выключила, наконец, все чувства.

То, что я тогда воспринимал как жестокость судьбы, я теперь должен признать мудростью провидения.

Сознание возвращалось медленно, в основном благодаря массе разнообразных и неприятных физических ощущений. Казалось, болит каждая мышца, каждый сустав и даже каждый орган в моём теле. Осознав, что вокруг ночь, я поначалу запаниковал, но потом сообразил, что пролежал без сознания весь световой день.

Слух ко мне давно вернулся, но никакой канонады или других звуков ближнего или отдалённого боя не было. Дно оврага, где я пришёл в себя, претерпело множество изменений рельефа: вырванные с корнем кусты, камни, отвалы земли.

Похоже, взрыв склада снарядов тяжёлой артиллерии явился гораздо более значительным, ожидаемому эффекту. Моему отряду удалось устроить настоящий конец света в отдельно взятой локации. Ну что ж, похоже, мне снова повезло выжить. Это уже третий раз за сутки. Надо бы поэкономнее с лимитом удачи.

Интересно, солдатам из моего отделения удалось уйти достаточно далеко? Фора-то у них была немного больше…

Итак, место действия то же. И для начала, неплохо бы узнать который теперь час. Своими часами я так и не обзавёлся. А вещь нужная.

Ночное зрение, как обычно, работало исправно и мне удалось провести ревизию имеющегося имущества. Остатки изорванной грязной тряпки, в которую превратилась гимнастёрка, выданная каптенармусом, буквально сползли с меня, словно истлевший саван. Английская разгрузка, с честью выдержала испытание, впрочем, как и трофейный рюкзак, несмотря на то, что во многих местах он был побит пулями и осколками.

Чтобы немного прийти в себя, я начал набивать патронные сумки, но вскоре поймал себя на мысли, что занимаюсь бесполезной работой. Расщеплённый пулей приклад карабина красноречиво говорил сам за себя. Увы, я так и не применил навыков, которым меня обучили сибирские стрелки.

Зато револьвер оказался в целости и сохранности, да и сотня патронов к нему, которая благополучно перекочевала в патронные сумки на замену карабинным.