Тень Инквизитора

Еще один укол, чуть более глубокий, чем первый, не оставил сомнений:

— Люцифер желает говорить со мной!

Адепты, готовящиеся к завершающей церемонию оргии, замерли.

— Я чувствую его приближение! — Боль в виске становилась нестерпимой — Сатана ненавязчиво давал понять, что следует поторопиться. — Готовьтесь к встрече повелителя богов Бездны!

Стражи быстро стащили с алтаря обнаженную девицу, торопливо омыли священный камень козлиной кровью и, так же как все остальные посвященные, рухнули на колени. Верный Борман почтительно накинул на плечи гранд-мастера черный шелковый плащ. Как правило, Люцифер являлся к Цезарю без свидетелей, но уже дважды за последние три месяца его визиты совпадали с проводящимися в храме церемониями, вызывая трепет у адептов.

— Я приветствую тебя, Сатана, князь Земли, повелитель богов Бездны, создатель Бездны и Тьмы! — Стоящие на коленях затянули гимн. — Я приветствую тебя, гений Сущего и Господин Мрака.

Тонкие огненные линии, появившиеся на черном камне алтаря, сложились в пентаграмму. Цезарь, успевший набросить капюшон, ступил в самый ее центр, опустился на колени и склонил голову.

— Я приветствую тебя…"

"Плащ полностью скрыл фигуру гранд-мастера, превратив ее сначала в неясную тень, едва освещенную огненными языками пентаграммы, а затем… Даже те посвященные, которым уже доводилось видеть визиты Люцифера, смотрели во все глаза, чего уж говорить о тех, кто впервые лицезрел это действо? Складки черного плаща начали каменеть, именно каменеть, превращая тень в тяжелую скульптуру, замершую на постаменте алтаря. Несколько мгновений красные нити пентаграммы пылали нестерпимо ярко, обдавая присутствующих жаром, но потом успокоились и превратились в тоненькие прожилки, едва заметные на черной поверхности священного камня.

— Славьте Сатану! — хрипло выкрикнул Борман.

Равенна неожиданно поднялась на ноги и, слегка пошатываясь, подошла к алтарю. Она робко посмотрела на помощника гранд-мастера.

— Можно?

Борман понимающе усмехнулся и кивнул. Тонкая ладонь девушки прикоснулась к складкам плаща Цезаря.

— Мрамор! — Она вновь повернулась к Борману. — Это мрамор!!

— Славь Сатану!

Глубокое, выворачивающее наизнанку ощущение бесконечного падения в Бездну до ужаса напугало Цезаря только в самый первый раз. Уже следующий визит Люцифера гранд-мастер пережил гораздо спокойнее, а затем даже научился получать удовольствие от потрясающего чувства стремительного полета в самое сердце Тьмы, чувства оторванности от жалкой Земли и гнилого мира, пропитанного проклятой Назаретской скверной. Душа Цезаря жаждала лететь вечно, наслаждаясь невообразимой скоростью и преодоленным страхом, наслаждаясь свободой, подарить которую могут только древние боги.