Тень Инквизитора

По нашим данным, в самое ближайшее время ожидается прибытие мэра и председателя городской Думы…

Короткий щелчок, и автомобильная магнитола, перескочила на следующую радиостанцию:

— Храм полностью блокирован силами полицейского спецназа и ФСБ, корреспонденты передают, что видят разместившихся на крышах домов снайперов. Тем не менее, пока не предпринимается никаких активных мер…

Следующая радиостанция:

— По уточненным данным, в больницы поступило сорок раненых, которых террористы разрешили вынести из храма бригаде врачей. Двадцать семь человек убиты. Имена жертв можно будет узнать по специальной горячей линии. Точное количество заложников пока неизвестно. По разным оценкам, их может оказаться не менее четырехсот человек…

Следующая:

— Несмотря на увещевания, к храму продолжают прибывать люди. Площадь и прилегающая к храму набережная полностью оцеплены, ближайшая станция метро не работает, но возмущенные граждане не расходятся. Примыкающие к храму участки Гоголевского бульвара, Пречистенки и Остоженки полностью заполнены горожанами, особое возмущение у которых вызвала информация, что храм захватили члены сатанинской секты. По нашим данным, в полицейском управлении всерьез опасаются беспорядков…

— Выключите!

Hyp дотянулся до кнопки, и в салоне роскошного «Мерседеса» Сухорукова установилась тишина. Даниил посмотрел на сидящего рядом Глеба:

— Страшное преступление.

— Любое преступление страшно, — спокойно ответил Сухоруков.

— Когда ты говорил, что Курия должна заявить о себе в полный голос, я и помыслить не мог, что ты решишься на такое… на такое…

Глеб молчал.

— Люди возмущены. Кровь пролилась в святом месте!

— Зато теперь люди видят, что значит для них Бог. — Сухоруков резко обернулся к митрополиту. — Они пришли, Даниил, они пришли! Неужели ты не понимаешь?! После всего, что Феофан и ему подобные сделали с Церковью, люди пришли!!

— Истинная вера сама найдет путь к душам людей, — тихо ответил митрополит."

"— Истинной вере трудно пробиться через равнодушие! Через безразличие! Только нерв! Только обнаженная рана еще способна выдернуть их из пучины безучастности. Только угроза потерять все заставит их встряхнуться! — Глеб неожиданно замолчал, успокоился, но глаз не отводил, и Даниил увидел во взгляде Сухорукова решимость. Не одержимость фанатика, не хладнокровное безразличие, а глубокую убежденность человека, принявшего трудное, но единственно возможное для него решение. И еще боль. Спрятанную глубоко-глубоко боль. Человек, сидящий рядом с митрополитом, искренне верил в то, что делал. И огромным, колоссальным усилием загонял внутрь себя дикую боль, которую причинял ему собственный поступок. — Мы должны сделать все так, как договорились, — продолжил Глеб.