Тень Инквизитора

 — А в заключении о смерти должна быть написана истинная причина.

— Даже так? — брови фээсбэшника удивленно поползли вверх.

— Да, так, — жестко отрезал митрополит и поднялся на ноги. — Я не позволю хоронить самоубийцу на святой земле. Это принципиально.

* * *Москва, Напрудная улица,

21 сентября, воскресенье, 06:37.

Ему было немного жаль, что все пошло таким путем, но жизнь есть жизнь, и если наемники не согласились работать на него, им все равно придется потрудиться. По-другому, но все равно для его пользы. Приближается серьезный момент, ключевой момент, один из главных эпизодов его жизни, и пора ввести в игру еще одну составляющую: пусть нелюди, вместо того чтобы мешать рвущейся наверх Курии, занимаются внутренними дрязгами.

Глеб остановился на берегу Джамгаровского пруда, у самой воды, и небрежно поправил воротник легкого плаща, укрывающего от мелкого, промозглого дождя. Он немного опоздал на встречу, специально опоздал, но был уверен, что тот, кого он выдернул среди ночи из теплой постели, не станет предъявлять претензии. Так и получилось.

— Ваш звонок застал меня врасплох.

Неясная, плотно закутанная в темный плащ фигура вынырнула из-за деревьев и остановилась в двух шагах от Сухорукова. Ее появление могло стать неожиданностью для кого угодно, но не для Глеба.

— Мне срочно понадобилась поддержка, — вежливо ответил Сухоруков. — Дело необычайной важности: помеха, которая возникла на пути, способна поставить под удар всю операцию.

— Пожалуйста, будьте конкретнее.

— К сожалению, — тщательно подбирая слова, сообщил Глеб, — мы стали жертвой предательства. Один человек, пользовавшийся нашим безусловным доверием…

— Вы говорите о Марке?

Сухоруков тонко улыбнулся.

— Ну что вы! Молодого человека мы контролировали с той самой минуты, как он попал в поле зрения Курии. Мы прекрасно знали, что он из себя представляет, и не собирались доверять ему ничего важного.

— Тогда почему его казнили?

— Мне нужно было сплотить адептов перед битвой. Кровь Марка оказалась кстати.

— И ведь не поспоришь, — вздохнула фигура. — О каком предательстве, в таком случае, идет речь?

Глеб удовлетворенно усмехнулся. В душе. В глубине души. В самом дальнем и хорошо запрятанном ее уголке. Каким-то образом они уловили смерть Марка, но не узнали, где она произошла, в противном случае он бы почувствовал.

— Меня предал Иван Хазаров.

— Иван?!

— Я был удивлен не меньше вас, — вздохнул Сухоруков. — Старик обратился к Кортесу и успел рассказать наемнику достаточно много ненужных подробностей о деятельности Союза.

— И о нашем сотрудничестве? — фигура обеспокоенно пошевелилась."

"— О нашем сотрудничестве знаю только я, — успокоил собеседника Глеб.