Тень Инквизитора

Наша группа процветала: аппаратура, лаборатории, премии, звания… Глеб сделал все, но когда Барбарис попытался наложить лапу на результаты исследований Горохова, Глеб так его придавил, что Абрам две недели сидел на больничном, а когда вышел, вел себя тише воды и ниже травы. Мы дружно работали, давая на выходе полный пшик, и Глеба это устраивало! Барбарис был на первых ролях, остальные руководители групп ему подпевали, а Глеб оставался в тени. Он никогда не лезет на первый план, зато гениально управляет из-за кулис.

— Зачем все это было надо?

— Я много думал потом, когда ушел из КГБ, и пришел к выводу, что Глеб хотел понять, чего мы достигли. Он тщательно изучил наши возможности, а когда понял, что до настоящего прорыва нам как до Пекина задним ходом, плюнул и развалил то немногое, что у нас было. И повел работу сам.

— Какую?

— Он очень тщательно изучал наших клиентов: гипнотезеров, телекинетиков, экстрасенсов. Иногда выдергивал кого-то в свое личное пользование и запрещал нам с ним общаться. Я помню три таких случая, и это всегда были реальные уникумы, не шарлатаны. Глеб подминал их под себя, а нам оставлял всякую шушеру.

— Но отдел не мог работать вхолостую слишком долго. Вы сами говорили, что, помимо друзей, у Сухорукова было полно врагов, которые не упустили бы возможность утопить выскочку.

— Говорил, — согласился Щеглов и повторился: — Но ведь мы ведем речь о Глебе! — Георгий помолчал, поднялся и поставил пустую чашку в раковину. — То, что отдел ни на что не способен, знали только Барбарис и несколько ведущих специалистов, которым Глеб заткнул рот премиями и зарплатами.

— И вам?

— И мне. Младшие сотрудники старались на совесть, а руководству… А вот руководству Глебу было что показать. Вы раскопали историю в Лефортове?

— Нет.

Щеглов поколебался, но махнул рукой.

— Ладно. Так вот, речь идет о самом главном подвиге Глеба на посту начальника отдела. Именно после этого случая наверху окончательно поверили в возможности нашего подразделения. Примерно через полгода после того, как Глеб возглавил отдел, в Лефортове случился бунт. Об этом не писали в прессе, гласность гласностью, но КГБ не хотел рассказывать о слишком неприятных эпизодах. Так вот, в Лефортово свезли ублюдков из Нагорного Карабаха и с той и с другой стороны, готовили их к суду, но они подняли бунт. Это был один из первых случаев, к таким вещам еще не были готовы, и пролилось много крови. Короче, бандиты взяли заложников и забаррикадировались в одном из корпусов. Глеб — один! — вошел туда, а через несколько минут из открытых дверей начали выбегать перепуганные бунтовщики. Они ничего не могли объяснить, только рассказывали, что им было очень страшно. Трое сошли с ума. А это были люди, жестокость которых поражала даже бойцов «Альфы».