Тень Инквизитора

— Где водка, падла?!

— Борис Иосифович, у меня очень срочное сообщение.

— Потом! — Осиновский торопливо распахнул бар и налил себе стакан водки. Горлышко бутылки нервно стучало о хрусталь. — Ты видел? …, ты видел?! Эта сука улыбалась! …, она улыбалась!! Она чиркнула зажигалкой и улыбалась!!! Да что он за человек? Ты видел, как эта сука улыбалась?

— Видел, — невозмутимо подтвердил Кселиман.

— …, да ни … ты не видел, падла! Эта сука горела и улыбалась!! — Борис выпил. Жадно, торопливо, дрожа, водка текла по подбородку, но Осиновский не обращал на это внимания. — …, она пришла, чтобы сгореть на моих глазах. Глеб велел, и она пришла.

— Борис Иосифович, у меня ОЧЕНЬ срочное сообщение, — напомнил помощник.

— Да пошел ты… — Осиновский вырвал из его рук лист бумаги. — Что за …?

Строчки плясали перед глазами.

«Настоящим сообщаем… открыто уголовное дело… Налоговая полиция провела выемку документов на ООО „Краснознаменский завод“… Крупные хищения и мошенничество… Арестованы все топ-менеджеры предприятия…»

Краснознаменский машиностроительный? Жемчужина его империи?

Осиновский упал в кресло:

— Как эти гады посмели?

— Губернатор области провел пресс-конференцию и заявил, что лично ознакомился с собранными налоговиками материалами и нашел их достоверными. Главный бухгалтер начал давать признательные показания. — Кселиман помолчал. — Они вскрыли все наши финансовые схемы.

— Это Глеб, — прошептал Борис. — Это Глеб. Со всех сторон Глеб!!

— Не сомневаюсь, — сухо подтвердил помощник.

— Где этот дурак Феофан?

— Уехал…"

"— Ах, да… — В памяти всплыл пулей вылетевший из зала митрополит. — У него свои проблемы, контрабандист хренов… — Дрожали руки, дрожали губы, неистово билось сердце. Ценой титанических усилий Осиновский попытался сосредоточиться, но получилось не очень. — Глеб хочет войны? Ладно, … с ним! Будет война! — Но уверенности в истеричном голосе Бориса не чувствовалось. — Будет ему война!!

Телефонный звонок оборвал храбрую речь на полуслове. Осиновский замолчал, пару секунд таращился на телефон и буркнул:

— Меня нет.

Кселиман снял трубку, послушал и посмотрел на хозяина:

— Это Глеб.

— Черт! — Борис осторожно, словно взведенную гранату, взял трубку и приложил ее к уху. Его руки заметно дрожали. — Да?

— Как я уже говорил, я не злопамятен. — Голос Сухорукова был спокоен, даже отстранен. — В качестве наказания за причиненные неудобства ты проведешь ближайший месяц за границей. И лишишься Краснознаменского завода. Все. Чтобы к вечеру духу твоего в стране не было.

Осиновский долго, целую минуту, слушал короткие гудки, затем бросил трубку на стол и перевел взгляд на помощника.

— Я хочу… — И, резко замолчав, рухнул в кресло.

Кселиман менялся на глазах.