Тень Азраила

Ардашев учился водить «Рено» на выезде из города, в районе Дарваза-Казвин (Казвинских ворот), на пустыре. И если само управление автомобилем не вызывало трудностей, то процесс запуска двигателя Климу Пантелеевичу не понравился. Крутить ручкой стартера – занятие малоприятное. Да и мозоли заработать легче легкого, если не пользоваться перчатками.

Обратно русский дипломат вел машину по улицам самостоятельно. Временами швед давал советы, но «ученик» весьма быстро освоился с норовом железного коня, и надобность в указаниях отпала сама собой.

Магнус Хольм жил в здании консульства, на улице Эмин-эс-Салтанэ. К этому времени центр города уже прошли поливальщики, жара отступила, и хоть и пахло мокрой пылью, но дышалось свободнее. Шведский дипломат, как гостеприимный хозяин, пригласил Ардашева отужинать. Отнекиваться Клим Пантелеевич не стал.

Повар-великан по имени Джавад был настоящим кухонным магом. Кюфта по-тебризски, гурмэ-сабзи (жаркое с зеленью и фасолью), кебаб кубидех и рис с барбарисом были неподражаемы.

Беседа за столом текла неторопливо, точно вода из прохудившейся бочки. За десертом говорили о литературе. Господин Хольм оказался приверженцем Юхана Стридберга – шведского писателя и драматурга, который, к сожалению, в России был почти неизвестен. Статский советник с удовольствием знакомил консула с творчеством Чехова, приводя по памяти не только строки из его произведений, но и переписки.

Обратная дорога домой Ардашеву давалась труднее: глаза еще не успели свыкнуться с темнотой и потому управлять автомобилем было непросто.

Следующий урок управления автомобилем был не менее удачным. Русский дипломат не получил ни одного замечания. Шведский консул, как выяснилось из разговора, слыл любителем персидской гимнастики или, если точнее, поклонником собственного повара, который славился в Тегеране не только мастерством блюд, но и способностью выполнять разного рода акробатические и силовые трюки.

Покружив час по улицам Тегерана до наступления темноты, Ардашев по просьбе Хольма остановился около небольшого, вросшего в землю по самые окна каменного дома-исполина. Судя по всему, это была бывшая баня с бассейном, переоборудованная теперь под спортивную залу, попасть в которую можно было лишь одним способом: спустившись вниз по довольно крутой лестнице.

Дневной свет пробивался в помещение через вделанные в крышу витражи. Но с наступлением темноты, здесь, как и почти во всех окрестных домах персидской столицы, зажигали фотогеновые лампы. Пахло оливковым маслом, керосином и человеческим потом.

Гвоздем программы оказался Джавад. Он появился под несмолкаемые аплодисменты присутствующих.