Тень Азраила

Говоря откровенно, дороги в Персии – врагу не пожелаешь: большей частью грунтовые или даже тропы; они пригодны лишь для навьюченных мулов, лошадей или верблюдов. Не всякая коляска их осилит. Исключение составляло как раз это шоссе, берущее начало от порта Энзели. Главная транспортная артерия страны шла по всей Гилянской провинции через Решт, Казвин и дальше, на Тегеран. Построенная под присмотром русских мастеров и на средства русского капитала, она служила уже больше десяти лет и до сих пор находилась почти в идеальном состоянии. Персам еще предстояло за нее расплатиться с Россией.

Кое-где дорога змеилась между холмами, незаметно переходящими в горы. Они то скрывались за зеленой густой растительностью буковых лесов, то появлялись вновь, обнажая унылые скалы. Вдалеке воткнутыми в горизонт свечками смотрелись минареты Решта.

В городе решили не останавливаться и на полном ходу его миновать. Как и предупреждал Ардашева князь Мирский, здесь были сильны антирусские настроения. А тон им задавали шайки и Керим-хана, и Сеид-Шерифа, поэтому «Форду» пришлось, не сбавляя скорости, пронестись по грязным, немощеным улицам города, приводя в смятение женщин, закрытых чадрою. Машина двигалась между глухих стен саклей, лишенных окон, и выехала к центру, к мейдану. Перед входом в базар, как и повсюду на востоке, располагался самый большой бассейн для набора воды. А всего таковых в городе имелось четыре.

Завидев автомобиль, толпившиеся у входа зеваки стали что-то выкрикивать и махать руками. Еще с прошлой командировки Ардашев помнил, что в Реште проживало двадцать-тридцать тысяч человек. Цифра приблизительная, но это не удивительно: перепись населения в Персии никогда не производилась. Глинобитные сакли с покосившимися крышами прелести городу не добавляли. К тому же здесь, как и почти везде на Ближнем Востоке, ничего не слыхивали о канализации, и нечистоты сливали в арыки вдоль дорог, отчего во всей округе стоял удручающий запах. Однако местные жители, судя по всему, к такой жизни давно привыкли и считали ее вполне сносной.

Верст через тридцать Энзели-Тегеранское шоссе уже пролегало по покрытым лиственным лесом горам. А с другой стороны, параллельно дороге, несла свои хрустальные воды река Сефид руд. Там, на дальнем берегу, виднелись сады и деревни.

Перед селением Рудбар попадались посаженные рядами деревья маслин. Придорожная надпись свидетельствовала, что неподалеку находится французский завод по производству оливкового масла.

Окружающий ландшафт постепенно менялся: равнина уступила место горам, зеленые рощи – голым каменистым возвышенностям. Миновали несколько сел, и «Форд», пыхтя и тужась, стал карабкаться вверх к Юзбашчайскому перевалу.