Ответный темперамент

До тети-Маришиного племянника Тане и раньше не было дела, а сейчас ей не было дела ни до кого и ни до чего. Она была так счастлива, что Дима не исчез, все-таки пришел! Все самое главное, что было в ее жизни, было главным и для него тоже, и когда она увидела его, то поняла, что это главное по-прежнему есть на белом свете и не исчезнет никогда.

Дима отвел коня под навес и вернулся к ожидавшей его у крыльца Тане уже один, без тети Мариши.

– Вот туда, – сказала она, показывая на башенку с правой стороны дома. – Вот там я живу.

Дима посмотрел на красивую башенку так, как будто спросил ее о чем-то. Таня улыбнулась. Ей показалось, что война давно закончилась. Вернее, что никакой войны никогда не было и быть не могло.

– Пойдем скорее, – сказала она. – А то картошка остынет.

Комната, которую занимала Таня, была вообще-то не комнатой, а чердачной каморкой под крышей. То есть это когда-то, при купце Толмачеве, она была каморкой, куда, наверное, складывали старые вещи, а в последние двадцать пять лет считалась полноценной комнатой, в которой были прописаны сын и невестка тети Мариши. Оба они были на фронте, жилплощадь оставалась за ними, но на всякий случай тетя Мариша поспешила ее сдать, чтобы соседи не позарились. Может быть, этим и объяснялось ее сочувствие к Тане: приметливая тетя Мариша сразу догадалась, что интеллигентная девочка не подстроит ей какую-либо гадость, чтобы заполучить каморку насовсем. Да и московская же она, на что ей тамбовская жилплощадь?

– Хорошо у тебя, – сказал Дима, когда, поднявшись по узкой лесенке, они вошли в Танину комнату. – Как в сказке про Царевну Несмеяну.

– Разве я Несмеяна? – улыбнулась Таня.

– Вообще-то нет, – серьезно ответил Дима. – Просто я помню, какая к той сказке картинка была: терем, под самой крышей окошко, из него Несмеяна выглядывает, а к ней на коне царевич скачет, чтобы ее рассмешить."

"– Все ты перепутал, Дима! – засмеялась она. – В тереме никакая не Несмеяна, а самая обыкновенная царевна, и не царевич ее смешил, а просто дурак.

– Ну, пусть дурак, – улыбнулся он. – Я все равно рад, что тебя увидел.

– Я же совсем не про тебя, что ты! – расстроилась Таня. – Я совсем не хотела тебя обидеть.

– Ты и не обидела. Наоборот.

– Садись, – сказала Таня. – У меня немножко спирту есть из госпиталя. Ты выпьешь?

– Если можно, то нет, – сказал Дима. – У меня от выпивки такое ощущение, как будто меня по голове мешком стукнули. Ни веселья, ничего такого, что полагается.

– Да ничего вообще-то не полагается, – улыбнулась Таня. – Давай картошки поедим. Знаешь, какая здесь картошка? Я такой никогда в жизни не то что не ела – не видела даже.

Она сняла полотенце с маленького чугунка, и оттуда вырвался пар с таким запахом, от которого мгновенно начинала кружиться голова и текли слюнки.