Темный

Это на передовой непонятно, чем руководствуются маршалы и генералы, посылая полки в мясорубку, и часто мы, простые офицеры и солдаты, проклинали бездарных полководцев. А в штабах генералы рядом, и становится ясно, что они просто люди и им тоже нелегко. Трудно посылать людей на смерть. Тяжело брать на себя груз ответственности. И в итоге военачальникам приходится воспринимать гибель тысяч солдат как рутину. Иначе никак, ибо можно сойти с ума.

В общем, моя жизнь наладилась, вошла в колею, и дни пролетали совершенно незаметно. На фронте относительное затишье и только обстрелы Беренгара, которые становились сильнее, говорили о том, что противник не спит и готовится к новому наступлению.

Сегодня утром я проснулся как обычно. Умылся, побрился и надел чистую униформу. Потом посетил офицерскую столовую и знатно позавтракал: каша с маслом, тосты, колбаса, фрукты, печенье и чай. По телевизору шли местные новости, и кто-то из офицеров обратился к вестовому:

– Любезный, переключи на республиканский канал, посмотрим, что там враги про нас говорят.

Солдат кивнул и выбрал нужный канал. Я как раз собирался уходить, но замер, потому что на экране увидел знакомую персону. Кого бы вы думали? Анхелику Краун собственной персоной. И выглядела девушка сногсшибательно. Впрочем, как обычно. Темный мундир, который обтягивал ладное тело красотки, погоны капитана, а на груди несколько медалей и пара орденов."

"– Напоминаю нашим телезрителям, – заговорил собеседник красавицы, телеведущий в полувоенном сером френче, – что сегодня в нашей студии капитан Анхелика Краун, которая находилась в плену у вальхов. И тема нашего разговора – психология наших врагов. Итак, Анхелика, расскажите про ужасы плена и о том, что вам пришлось испытать. Только честно и без прикрас. Мы все поймем.

Лицо Анхелики приняло печальное выражение лица:

– Когда я попала в плен, то считала, что вальхи отнесутся ко мне снисходительно, ибо я женщина. Но это было ошибкой. Они только на словах потомки аристократов, а на деле вальхи жестокие звери. Хотя нет – они хуже животных, ибо они не проявляют бессмысленную жестокость. Так что поверьте мне – у вальхов нет ни капли благородства и здравый рассудок врага затуманен пропагандой.

– Понимаю вас, – ведущий кивнул. – И что именно с вами делали?

– Меня били, постоянно и жестоко, пытались подсадить на наркотики, дабы я выдала военные секреты, и даже насиловали.

– И вы об этом говорите? – удивился ведущий.

– Да. Мне не стыдно признаться, ибо истина важнее, и норды должны знать, с кем мы сражаемся.

– А вы можете назвать имена и фамилии ваших мучителей?

– Конечно, ведь я помню всех. И особенно выделялся один, который забыл про офицерскую честь. Я не хочу скрывать его имя и фамилию.