Мой темный Ромео

Его неминуемая смерть привела меня в приличное настроение, но в конце концов мои мысли вернулись к тому, как он прикасается к Даллас.

Если бы я был там, этого бы не случилось. Как бы то ни было, я заперся в вертолете в качестве превентивной меры.

Что именно я предотвращал? Выполнение моей угрозы вырвать глазные яблоки всем, кто пялился на нее.

В вертолете я налил стакан виски, раздавив его тупой силой кулака. Стекло прорезало мою кожу. Каре пришлось накладывать мне швы, когда она вернулась после того, как проводила Даллас домой.

Что касается старшего, я должен был знать, что он не может удержаться. Не следовало думать, что он не интересуется ею, только потому, что он взял Морган только как урок для меня.

Но Даллас не была Морган.

Она была бесспорно, безвозвратно моей.

Совершенно непререкаемая константа в моей жизни.

Я готов пойти на пугающие меры, чтобы транслировать ее.

В том числе, видимо, называя ее шлюхой.

Немногие слова вызывали у меня отвращение. А это – да. Не существует более бесхребетного существа, чем шовинист, что я и демонстрировал наглядно.

Сегодня я отметил мой первый раз, когда использовал его.

И мой последний раз.

Использовать его, чтобы подзадорить ее, было актом подросткового бунтарства. Нужно было извиниться."

"Поскольку я ни разу в жизни ни перед кем не извинялся, я был на девяносто девять процентов уверен, что облажаюсь. Кроме того, это, казалось, было общей темой нашего брака.

Кара ворвалась в офис с документами, которые я запросил.

— Я забыла вам кое-что сказать. Я нашла это таким милым.

Она всегда находила очаровательные вещи в Даллас, хотя, когда они были в одной комнате, она почти не уделяла положительного внимания.

Я захлопнул ящик стола, принимая напечатанную ею речь.

— Сомневаюсь, что разделю это мнение, но продолжай.

— Она переоделась в пижаму, как только вошла внутрь.

— Ты уверена, что слово, которое ты искала, ласковое, а не ленивое?

— Но то, что она делала после этого, когда думала, что я не смотрю, было так мило. Она таскала твое пальто по дому, как маленькую пушистую игрушку, нюхала его, когда думала, что никто не смотрит.

Печенька начала проявлять признаки привыкания. Можно подумать, я получаю от этого удовольствие. Ведь я хотел сохранить ее.

К сожалению, мне не доставило удовольствия видеть, как моя наивная жена путает похоть с чем-то более глубоким.

Я не был милым существом.

Я бы не стал притворяться одним из них.

Я бегло прочел речь, поджав губы, внося быстрые изменения перед срочной пресс-конференцией, которую я назначил через час.

— Спасибо, Кара.

— И если это вообще имеет какое-то значение… — вздыхая сказала Кара, — ...она выглядела очень потрясенной случившимся. Я думаю, она сожалеет об этом. Я знаю, Ром.