Темный Лекарь 10

— А заранее определить это невозможно? — снова спросила она, нервно стиснув пальцами покрывало кровати, на которой сидела.

— Мы изучили печать настолько, насколько это возможно. Прямо сейчас Вийоны продолжают сканировать полученные данные. Но уже понятно, что мы просто не успеем проверить всё за то время, что у нас есть. Решать надо уже сейчас.

— Чёртова сука… — тихо прошептала Октавия, — ну почему я не такая сильная как она?

В её глазах блеснули слёзы.

Я сел рядом с ней на кровать и обнял."

"В том, какой силы дар достанется магу, не было никакой справедливости. Это всё равно, что жаловаться на то, какой у тебя рост или цвет глаз. Да, упорным трудом и тренировками одарённый мог несколько расширить доступный ему диапазон. Но никто не мог достичь уровня Великих Князей не имея к этому природной расположенности.

Даже Арман, с его украденной магией, не слишком выбивался из этого списка. Сам по себе дар Салазаров не был столь могущественным, как у других членов совета, но зато его резерв даже без реликвии был очень большим. И его сын тоже унаследовал эту его черту.

Хотя, на самом деле, силу Бастиана тоже нельзя было назвать чем-то ожидаемым. Тут Арману сильно повезло.

Да, зачастую у князей рождались дети сильнее, чем у большинства других одарённых. Почти всегда они имели потенциал стать архимагами или на худой конец извершителями, но маги подобные великим князьям рождались так редко, что это можно было считать погрешностями в статистике, исключениями из правил.

Я, например, всерьёз, полагал, что все мы носители редчайшей мутации, позволяющей нам растягивать свой резерв практически до бесконечности. Причём все мы выходили на уровень «вне категорий» фантастически быстро.

Ещё когда не было скверны, и восстанавливать магическую энергию можно было только с помощью природных силовых линий, мы выкачивали энергию из мира со скоростью, которой позавидует любой современный насос.

Но и среди монстров, как мы, не было никакого равенства.

Все мы были значительно сильнее любого другого обычного мага, но рано или поздно каждый всё равно подходил к своему пределу.

И никто не понимал, от чего конкретно это зависит. Попытки, разумеется были. Какое-то время мы даже объединили свои силы, пытаясь выявить хоть какую-то закономерность, но быстро стало понятно, что мало кто нацелен на действительно командную работу.

Даже в лучшие времена, когда в совете, казалось, царили мир и взаимопонимание, каждый из нас всё равно оставался индивидуалистом. Мы скрывали друг от друга важные данные, пытаясь вести собственные исследования втайне от остальных.

И делились лишь крупицами информации, надеясь получить взамен гораздо больше.