Темный инстинкт

Глава 7

АНЧАР

Прогулялись они не дальше, чем за угол дома. Там на лужайке, обсаженной туями, среди густо разросшихся кустов сирени под полосатым тентом полукругом стояли плетеные кресла, низкий столик и два уютнейших дивана-качелей, обтянутых фиолетовой тканью. Диваны казались такими мягкими, покойными. И качаться на них в солнечный день, прислушиваясь к шелесту листвы и пению птиц, было, вероятно, весьма приятно. Кравченко плюхнулся на диван. Тот заскрипел, алюминиевые опоры его дрогнули, подались. Кравченко уперся каблуками в землю.

— Ну и что скажешь?

Мещерский придвинул плетеное кресло так, чтобы сесть в тени тента.

— А что я могу сказать тебе, Вадя?

— Метко ее братца тут окрестили: Князь Таврический — и вправду ведет он себя соответственно.

— Я б его окрестил Павлин Таврический.

— А кстати, Павлин Иваныч весьма бесцеремонно пытался нас растормошить. Но и сам разоткровенничался — насколько искренне только вот. Но факт сам по себе примечательный. Посчитал, что мы знаем о происшедшем больше остальных. Наивный малый, а?

— Если отбросить кое-какие обстоятельства, мы с тобой, Вадя, действительно знаем об убийстве Шипова несколько больше других. Мы ведь, в конце концов, созерцали место происшествия.

— А ты думаешь, никто из этих, — Кравченко кивнул на дом, — не созерцал до нас места происшествия?

Мещерский молчал.

— Итак, основных версий может быть только две, — продолжил Кравченко, покачиваясь на диване. — Либо Шилова пришиб беженец из дурдома, либо с ним покончил кто-то из тех, кто вот уже третьи сутки подряд желает нам доброго утра за завтраком. Тебе какая версия больше нравится? Молчишь. А ведь это я логически развиваю твой эмоциональный ночной возглас: «Я так и знал, что-то случится». Вот и случилось.

— Умное умозаключение.

— Какое умею, такое и делаю.

— Ничего мы не делаем, Вадя. Ни черта! Это-то меня и тревожит больше всего.

— А я в детективы-добровольцы пока еще ни к кому не нанимался. Понаслышке знаю: наипаскуднейшее это занятие.

Мещерский отвернулся.

— А Елена Александровна, между прочим, действительно с самого начала о чем-то догадывалась, факт, — Продолжал Кравченко. — Многое я бы отдал, чтобы узнать, что она там тебе недорассказала. И лопух ты, Серега!

У родной бабки не мог ничего выудить толкового!

— Я в эти дела с мистической белибердой не вникаю.

— Но ты сам сказал: «Я так и знал».

— А, — Мещерский отмахнулся. — С тобой говорить иногда невозможно."

"— Это потому, что я всегда прав. А знаешь что? — Кравченко растекся по дивану, точно огромная медуза. — После беседы с Павлином Иванычем кое-что мне тут представилось в несколько ином свете, чем раньше.