Темный инстинкт

Нет логики, потому что человек винил в своем горе тех, кто был одновременно и виноват, и не виноват перед ним. И он сам отлично это понимал, а поэтому называл все это СУДЬБОЙ.

— А я-то голову ломал: ну почему Шипова убили на дороге? — хмыкнул Кравченко. — Ведь нелогично это.

Опасно, глупо, а Корсаков просто…

— Корсаков своими действиями реконструировал, воссоздавал миф. Судьба уготовила ему роль Эдипа — что ж, он покоряется судьбе и фактически начинает выступать в роли ее слепого орудия. Думаю, несмотря на всю сжигавшую его ненависть, решиться на убийство — тем более на матереубийство! — было для него непросто. А потому внутренне он всегда искал для себя оправданий: «Мои поступки не только мщение, но и покорность судьбе». Так ему было, наверное, легче справляться с самим собой. Однако к мифологическому убийству на дороге он подошел не сразу. Сначала он намеревался убить их в спальне — разом и мать, и ее мужа. Для этого он и приехал сюда по ее приглашению, рассчитывая, что в этом тихом месте расправиться с ними будет проще. Для этого он не раз и вставал среди ночи, подстерегая момент, когда с жертвами можно будет покончить. Но.., либо снова духа на двойное убийство не хватало, либо обстоятельства не складывались — его пугал риск: двойное убийство в доме, полном людей. Потом приехали мы с Вадькой, среди домочадцев прошел слух: приехали два молодца, а тут Марина Ивановна как раз чего-то опасается, да и насчет ненаписанного завещания некоторые шепчутся между собой… К тому же мы при всех рассказали о том, что в окрестностях бродит сбежавший из психушки маньяк-убийца… Словом, Корсаков все это намотал на ус и несколько изменил свои планы. И главным руководством к действию стал для него миф, он снова тем самым подчинялся своей судьбе — это она указывала ему путь, который до него уже прошел один человек.

Первым пал муж — согласно мифу некий царь, убитый на проезжей дороге. Участь Сопрано была уже решена.

Надо было только подкараулить удобный случай, а то, что судьба его предоставит, Корсаков не сомневался. Нож свой он…

— Он его с собой привез из Москвы в сумке с вещами, — буркнул Сидоров. — Когда мы на выходе по его указке нож изъяли, я лично его в целлофан паковал и на экспертизу отправлял. Финка дай бог, десантная! И кровь на ней потерпевшего, и Димкины «пальчики» — все есть.

— Итак, он привез нож с собой и в тот день, когда речь зашла о починке лодочного мотора, решил, что случай пустить его в дело наконец-то представился. События в то утро развивались примерно так: они втроем — братья Шиповы и Корсаков — договорились отправиться на озеро.

Однако за завтраком ни Андрей, ни Зверева, ни Егор не появились.