Темный дар для попаданки. Финал

 – Не верю, что это ты!

Он даже не взглянул на меня! Не заметил! Обошел, как пустое место, и протянул руку брату.

– Ротберг, – дядя резко обнял его, затем отпустил. – Я уже не чаял, что свидимся.

– Признаться, я тоже почти утратил надежду.

А я забыла, что надо дышать.

Просто стояла, открыв рот, и жадно разглядывала такого знакомого незнакомца. Передо мной был мой отец, моя родная кровь. Тот, кто знал мою мать и мог пролить хоть немного света на то, как мне жить дальше…

– Ты сильно изменился, – заметил Драмиэль, тоже разглядывая его. – Как ты тут?

– С переменным успехом, – уголки губ Ротберга дрогнули в скупой улыбке.

Он наконец перевел взгляд на меня.

Я от волнения стиснула руки.

– А это кто? Новый секретарь? Неужели ты уволил госпожу Гилли?

– Нет, – медленно произнес Драмиэль. – Это не секретарь. Познакомься, это Натали Саррах. Она недавно вошла в наш род.

– Вошла в род?"

"Взгляд Ротберга изменился. Стал слегка отчужденным, будто его обладатель утратил ко мне интерес.

– Не слишком ли она молода для твоей жены? – продолжил он с каким-то больным нажимом. – Хотя ты же ректор Королевской Академии, тебе и не такое можно…

Я лишь беспомощно глянула на Драмиэля.

Мой отец вел себя странно. Он выглядел сломленным. Даже увидев собственного брата, он не обрадовался. Наоборот, казалось, наше присутствие его тяготит.

– Я по-прежнему не женат, – хмыкнул Драмиэль. – А эта юная леди – твоя дочь.

– Дочь?!

Глаза Ротберга округлились. Он резко шагнул назад, увеличивая расстояние между нами. Я же осталась на месте, уже не зная, что думать. Меня захлестнули разочарование и обида.

Похоже, я не ошиблась. Мой отец совсем не рад меня видеть.

Он нахмурился, пристально вглядываясь мне в лицо.

– Но… как?

– Брат, ну ты и сам знаешь, как дети делаются, – Драмиэль развел руками.

– Я не о том! Кто ее мать?

У меня задрожали губы.

Такого вопроса я точно не ожидала. Кто моя мать? А что, могут быть варианты?

Судя по взгляду Ротберга – могут, и не один. Похоже, он сам растерялся, силясь припомнить всех, с кем грешил.

– Катерина, – прошептала я, не скрывая обиды. – Катерина Синичкина.

Пусть только посмеет сказать, что не помнит ее! Не посмотрю, что он мой отец, что за его спиной два охранника с мечами. Выцарапаю глаза!

Я враждебно уставилась на него. Пальцы сжимались и разжимались, будто желая вот-вот выпустить когти.

Но лицо Ротберга все сказало без слов.

Услышав имя, он побледнел. Нет, посерел. Затем подался ко мне.

– Кати? – выдохнул тихо и хрипло. – Но… как… откуда… Что с ней? Она тоже здесь?

Охваченный внезапным порывом, он сжал мои плечи.

А я ощутила злорадство. Подняла голову, заглянула ему прямо в глаза и, увидев там смесь страха, надежды и ожидания, четко произнесла:

– Нет. Она умерла.