Темный маг. Книга 2. Начало пути

Мало того что она из-за чего-то на меня разозлилась, так ещё и Егор при каждой моей попытке объясниться непременно оказывался рядом, и всё общение сводилось к очередной ругани брата с сестрой.

Мне не очень была понятна позиция Егора в отношении Лизы, но, полагаю, он и здесь вывел какую-то закономерность. Просчитал вероятности, составил гороскоп, и что там ещё делают эрили, и грудью встал между мной и своей двоюродной сестрой. Только мне почему-то не рассказал о тех процентах, что так его напугали. Скорее всего, когда он после своих танцев с бубном и просмотра объёмных картинок в голове взглянул на получившийся результат, то ужаснулся. А теперь стремился сделать так, чтобы мы с Лизой даже не пересекались.

Вначале меня это немного напрягало, и я даже пытался выяснить у него причину, но Дубов только отмахивался, сводя всё к шутке и не говоря ничего конкретного. Но спустя всего лишь неделю непрерывных занятий, я уже даже был ему благодарен. Во всяком случае, мне не приходилось больше отвлекаться на что-то другое, кроме учёбы. Девушки меня всё так же пока не волновали, и тратить время на решение непонятных проблем уже очень скоро расхотелось.

А ведь оставались ещё занятия с преподавателями, от которых мне не удалось отвертеться. И хотя я уже традиционно ничего на них не делал, но это не мешало хотя бы пытаться вникать в материал. Среди этих занятий были и такие, как, например, занятия менталистикой, которые я сам посещал с надеждой договориться со своей своевольной магией.

Я старался. Видит Прекраснейшая, я очень сильно старался найти в себе хоть небольшой отклик. Потому что я был сильным эмпатом чуть ли не с рождения, и точно знал, что менталистика где-то внутри меня есть.

Неудивительно, что первый мой прорыв в ментальной магии произошёл как раз на уроке, а не на наших занятиях с Егором. Хоть Дубов и пытался помочь, но, к сожалению, в этом разделе магии, он не знал даже основ и плохо понимал, на что менталистика вообще похожа.

— Это чтение мыслей? — спросил он меня, пытаясь разобраться в предмете.

— Нет, конечно, — я даже фыркнул. — Мысли невозможно прочитать. Это, скорее, считывание эмоций, настроения и намерений. У сильного менталиста получается считать образы. Но, самое основное, манталисты могут воздействовать на других людей.

— Это страшно, Дима, — серьёзно произнёс Егор.

— Да, это страшно, — согласился я. — Но менталистика мой семейный дар, и будет лучше, если я начну её контролировать. Чтобы не произошло беды.

— Что может произойти в том случае, если ты всё-таки не сможешь его контролировать?

— Если я не возьму под контроль родовой дар, то могу случайно спалить кому-нибудь мозг, когда случайно влезу в голову.