Темные удовольствия

Была нахальная Ева-близнец, раздражающая до чертиков; высокоморальная Ева, заставляющая меня чувствовать себя бездельником из-за того, что я богат; а теперь к этому списку добавилась еще одна Ева.

Сексуально любопытная Ева.

Эта Ева была убийцей.

Она провела языком по кончикам моих пальцев, и я выругался, затем схватил ее руку и снова опустил на свой ноющий член.

— Ты уничтожаешь меня, Золушка. Разве ты не чувствуешь, что делаешь со мной?

Вся остальная боль в теле от ломки утихла и сосредоточилась в моем члене. Все, о чем я мог думать, — это расстегнуть молнию на джинсах и освободиться. Рука Евы оставалась на моем стояке, даже после того, как я отпустил ее. Она учащенно дышала, и ее футболка натянулась вокруг сосков. Они проступали сквозь тонкий материал, как бутоны роз.

— Скажи, что на тебе есть лифчик, — хрипло потребовал я, мои глаза были прикованы к выпирающим пикам.

Она медленно покачала головой. Я застонал и поднял руки, чтобы обхватить две округлости через ткань. Они были полными и тяжелыми. У нее всегда были красивые сиськи. Их невозможно было не заметить, независимо от того, была Ева под запретом или нет. Слишком большие, они не помещались в моих ладонях, из-за чего вываливались по краям, пока я гладил их и теребил большими пальцами соски. Они были натуральными и нетронутыми, — ни ножом хирурга, ни другим мужчиной. Я не мог перестать ласкать их.

— Кто-нибудь прикасался к тебе вот так раньше? — грубо спросил я, зная ответ, но желая услышать его снова. Ее невинность была настоящим афродизиаком. Там, где мое тело было измотанным, использованным против воли и пресыщенным, тело Евы было свежим и невинным. Таким чистым, каким я никогда не буду. Я прочитал достаточно всякой ерунды про самопомощь, чтобы понимать, что у меня очень нездоровый взгляд на собственное тело, но это не мешало голосам в моей голове нашептывать эти эпитеты.

— Ты же знаешь, что нет, — сказала она, выгибаясь навстречу моим прикосновениям. Ее рука гладила мой член, надавливая на головку, отчего у меня кружилась голова. — Я никогда ничего не делала, ни с кем.

— До сегодняшнего вечера, — поправил я ее. Я просунул руки под подол ее футболки и двинулся вверх по животу. Упругий изгиб ее груди был лучшим, что я когда-либо чувствовал. — До меня. Черт, ты идеальна. Ты хоть представляешь, насколько ты идеальна?

Она прислонилась спиной к стене и, взявшись за низ футболки, одним плавным движением стянула ее через голову. Я уставился на нее.

— Я думала, ты меня ненавидишь, — напомнила она неуверенным шепотом.

— Ненавижу, и ты тоже меня ненавидишь, верно? Избалованный, богатенький парень Беккет. Привилегированный, высокомерный качок… разве не так ты говорила? — пробормотал я, проводя большими пальцами по ее темным соскам.