Темные удовольствия

Я притормозил позади Сэмми и потянулся за звонящим мобильником. Это был рингтон моего отца, так что нужно было ответить.

— Где ты? — В голосе Сорена звучало опасное спокойствие.

— Вышел. А что?

— Возвращайся домой. Сейчас же. — Он повесил трубку.

Я уставился на телефон, беспокойство пробилось сквозь победную эйфорию. Таблетки не давали мне слишком сильно переживать из-за возможной ссоры с отцом, но даже тогда в моем затуманенном сознании зашевелилось беспокойство. Я знал этот тон. Он никогда не означал ничего хорошего.

Вместо того, чтобы забрать свой выигрыш у Сэмми, я завел «Мустанг» и поехал домой.

Отец ждал меня в своем кабинете. Собрание книжного клуба закончилось, и Колетт нигде не было видно. Я застыл, как только в поле зрения появился Сорен. Он сидел за своим столом, а моя хоккейная клюшка лежала перед ним. Что за хрень? Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица, так как не мог позволить ему узнать, как он влияет на меня.

Я неторопливо вошел и встал у края его стола.

— В чем дело?

Мой отец откинулся в кресле, одной рукой поглаживая лезвие. Это была клюшка, сделанная на заказ, специально под мой стиль игры. Модель лезвия и форма крюка улучшили мою игру, а на изготовление этой чертовой штуки ушли месяцы. Если я и был к чему-то привязан в этом доме, так это к своей клюшке, и Сорен, мать его, знал это.

— Что для тебя значит хоккей?

Я промолчал. Я знал, что лучше не давать отцу лишних козырей. Конечно, я никогда не рассказывал ему о том, что хоккей значит для меня всё. Это был мой смысл жизни. Без него у меня ничего не было. Я был никем. Ты сломлен, Бек. Тебя не спасти.

— У меня сложилось впечатление, что ты любишь хоккей и хочешь играть за Геллионов УХХ, но теперь я в этом не уверен…

— Почему нет? — процедил я."

"— Потому что, если бы ты действительно заботился о чем-то в своей никчемной жизни, то не ставил бы это под угрозу. — Отец потянулся за чем-то в ящике стола и с глухим лязгом уронил на стол.

Весь мой мир рухнул.

Школьный металлический пенал, в котором хранились мои секреты.

Сорен порылся внутри, перебирая блистеры с таблетками, и выхватил крошечный пакетик с коксом. Я редко употреблял кокаин, но почему-то не был уверен, что сейчас это принесет мне какие-то очки.

— Ну? Тебе нечего сказать?

Мой язык распух. Удовольствие и расслабленность, которые были раньше, быстро улетучивались по мере того, как на меня обрушивалась реальность.

Я покачал головой. Отец уже решил, как пройдет этот разговор. Ничто из сказанного мной не могло этого изменить.

— Ладно, тогда как насчет этого?

Сорен встал и поднял со стола клюшку. Затем схватил ее обеими руками и, описав быструю дугу над головой, ударил ею о край. Звук удара лезвия о твердый стол эхом разнесся по комнате.

— У меня не будет сына-наркомана.