Темные удовольствия

Но сначала мне нужно было выбраться отсюда, прежде, чем не стало слишком поздно.

* * *Спустя несколько минут Джеффрис спустился по лестнице. Ему не потребовалось много времени, чтобы избавиться от гостей Осеннего фестиваля. Большинство семей с маленькими детьми использовали местный праздник как мини-Хэллоуин и ходили с детьми по домам. Единственное отличие заключалось в том, что угощения готовили на тему урожая, например, карамельные яблоки или карамелизированный попкорн. Я понятия не имела, что Джеффрис раздавал семьям.

— Этот гребаный город с его милыми традициями и избалованным превосходством среднего класса. Я, блядь, терпеть его не могу. Тупые идиоты понятия не имеют, кто на самом деле дергает за ниточки в этой снобистской чертовой дыре.

— О чем ты говоришь?

Джеффрис дернул головой в мою сторону, казалось, забыв о моем присутствии. Этот мужчина любил читать лекции. Может быть, если я правильно все разыграю, то смогу уговорить его рассказать мне об истории Хэйд-Харбора и выиграю время. Попробовать стоило. Ублюдок обожал звук собственного голоса.

— Настоящая власть в Хэйд-Харборе — это не богатые придурки вроде Сорена Андерсона. Моя родословная восходит к основателям. Мы не одинаковые. Ты все равно не поймешь. In tenebris prosperamus16.

Латинская фраза засела у меня в голове как заноза, вызывая любопытство, хотя прямо сейчас у меня не было времени думать об этом. Нужно было отвлечь Джеффриса.

— А ты испытай меня, — запротестовала я.

Губы Джеффриса растянулись в широкой ухмылке.

— О, я так и планирую. Почему бы нам не начать?

Он снова вытащил нож из-за пояса, и вопросы, которыми я пыталась отвлечь его, замерли у меня на губах.

Джеффрис приблизился с ножом и провел им по моей щеке. Его глаза метнулись к моим. Он хотел увидеть мой ужас. Я же, напротив, была полна решимости не показывать ему ни капли страха. Я собиралась испортить его больное веселье всеми силами.

Он провел лезвием по моему горлу, ключицам и вниз по груди, пока не добрался до верхней пуговицы моей униформы официантки. Милое платье в стиле пинап 1950-х годов, у которого все еще были настоящие пуговицы. Он подсунул нож под первую и отрезал ее. Пуговица звякнула где-то в темноте.

— Одна есть… — тихо сказал Джеффрис."

"Я пыталась отгородиться от него. Я не могла сейчас сопротивляться. Руки и ноги были связаны слишком туго. Я проверила их на прочность, когда он поднялся наверх. Мне оставалось только ждать, пока он развяжет меня. Если он собирался меня изнасиловать, то должен был, по крайней мере, освободить мои ноги. Поэтому я ждала.

Я сосредоточилась на контроле своего дыхания. Я старалась сохранять его ровным, пока он отрезал еще одну пуговицу. Платье распахнулось достаточно, чтобы обнажить верхушки грудей, обтянутые белым кружевом.