Темные удовольствия

 — Он наклонился и схватил меня за руки, удерживая на расстоянии. — Ты даже представить не можешь, что я чувствую внутри… По сравнению с тобой, Золушка, я испачкан, нет, я купаюсь в грязи… испорчен.

Его слова заставили меня отшатнуться, настолько они были полны яда."

"— Мы совсем не похожи. Не пытайся понять меня, ты на это не способна. Я испытываю злость всё чертово время, во мне полно обиды и горечи. Ты чувствуешь вину за то, что завидуешь богатым людям, но именно тебе завидую я, — пробормотал он. — Любящая мать и такой близнец, как Ашер. Возможность расти в заботе и под защитой… я всегда чертовски завидовал тебе, Иви, и когда у меня появился шанс испортить твой первозданный образ и запятнать твою невинность своей гребаной порочностью, я им воспользовался. Тебе следует бежать от меня как можно быстрее и дальше, пока я не опустил тебя до своего уровня.

Я знала, что он делал. Он пытался оттолкнуть меня, и я не собиралась ему этого позволить. Разочарование из-за того, как трудно было до него достучаться, и стресс последних дней вскипели и вырвались наружу.

Я схватила его за руку, когда он отвернулся от меня.

— Ты думаешь, я никогда не злилась? Думаешь, я никогда не страдала от непонимания или не ненавидела этот гребаный мир? Думаешь, мне нравится быть бедной, объектом благотворительности? По-твоему, мне нравилось ловить презрительные взгляды чирлидерш в школе каждый чертов день? Всегда быть бездарной? Средней? Той, для которой нигде нет места? Или, что еще хуже, симпатичной? Симпатичной, бедной и созревшей для нежелательного внимания? Думаешь, мне нравится, когда ко мне пристают мужчины в загородном клубе и разговаривают со мной свысока?

На челюсти Беккета дрогнул мускул.

— Кто это был? Назови мне их имена, — не сдержался он.

Это на секунду отвлекло его гнев, и я воспользовалась моментом, чтобы оттолкнуть его руки, которые удерживали меня, и прижаться к нему. Я обхватила ладонями его лицо, и он замер так внезапно, будто я приставила пистолет к его голове. Мои пальцы провели по шраму. Тому, который связал нас вместе.

— Это не твоя вина, Бек. Детей нужно защищать, а не обвинять. Ты ни в чем не виноват.

Его глаза впились в мои, в них читались годы страданий.

— Она никогда ни к кому больше не прикасалась. Только ко мне… Что во мне было такого, что вызвало в ней желание сделать это?

По тому, как он это произнес, я поняла, что он обвинял себя во всем миллион раз, если не больше.

— Ничего. У нее была власть над тобой и доступ — вот и все. То же самое случилось бы с сыном любого, за кого она вышла замуж. Это не твоя вина, и ты не сделал ничего, чтобы это произошло. Ты не просил об этом, ты не заслужил этого.