Темные удовольствия

Я не мог этого вынести. Не мог встретиться с ней взглядом. Я перешагнул через Колетт и направился вниз по лестнице, не смея оглянуться.

* * *Я покинул кампус, оставив после себя след от горящей резины. Ева выбежала из общежития, догнав меня как раз в тот момент, когда я отъезжал. Я не мог разговаривать с ней прямо сейчас. Я не мог вынести выражения ее лица. Так что не стал тормозить и оставил ее стоять на тротуаре, провожая меня взглядом.

Я выехал из города на слишком большой скорости, рискуя собой и другими, как настоящий мудак.

Ты сломлен, Беккет. Тебя не спасти.

Я не думал о том, куда еду. Я не мог думать ни о чем, кроме темных глаз Евы и тех проклятых слез, скатившихся по ее щекам."

"Я выехал на извилистую прибрежную дорогу, которая проходила вдоль скалистых утесов за пределами Хэйд-Харбора. Я часто ездил по ней, но никогда — на такой скорости. Моя нога уверенно давила на педаль газа, разгоняя машину все быстрее и быстрее, совсем как во время гонок. Прилив адреналина был похож на погружение в теплую ванну. Именно здесь я должен был находиться. Бросать вызов судьбе.

Машина закручивалась на поворотах, двигатель рычал, шины визжали. Я глубоко вздохнул. Ладони вспотели так сильно, что руки скользили по рулю. Сердце бешено колотилось.

Впереди был участок дороги со сломанным ограждением. Кто-то перелетел через него неделю назад и погиб в результате трагического несчастного случая. Я видел это в новостях. Я уставился на дыру в защитном ограждении. Она звала меня.

Если я сброшусь, мне больше никогда не придется видеть Колетт. Мне не придется притворяться, что все в порядке, когда это не так. Исчезнет чувство вины и стыда, ощущение, будто я худший, самый жалкий человек в мире. Нечистый. Грязный. Испорченный. Сломленный. Мне не придется видеть жалость в глазах Евы или ее слезы обо мне.

Я подъезжал к барьеру, нога почти упиралась в пол.

Ты должен стать неуязвимым, не таким, как я… Живи за меня, Беккет. Будь счастлив за меня, мой прекрасный мальчик.

Мамин голос из прошлой жизни вернул меня в тот день, когда мы окунули ноги в пруд Миллера. Фетида сделала своего сына непобедимым. Ей удалось достигнуть этого для каждой его части тела, кроме пятки, которая осталась уязвимой. В моем случае, это была моя душа, — ее нельзя было отмыть или защитить.

Зачем тогда жить? В моем сознании всплыло лицо. Тринадцатилетняя смелая Иви с потрепанной мангой. Ева смотрит наши игры и болеет за своего брата. Ева на выпускном, Ева на вручении дипломов. Ева в аптеке, в опасности. Ева в моих объятиях.

Барьер становился все ближе. Если ты сделаешь это, то никогда больше ее не увидишь. Я пытался игнорировать этот рассудительный голос. Он был очень похож на голос мамы.

Мог ли я отпустить Еву?

Нога ударила по тормозу, и машина вильнула к барьеру.