Темные удовольствия

Он наблюдал за мной все это время, упиваясь видом моего оргазма, в его глазах светился восторг и восхищение.

— Потрясающе, Ева. — Его голос был тяжелым от желания, а из красного раздутого члена сочился предэякулят. — А теперь иди сюда и закончи то, что ты начала.

Я не спеша спустилась с вершины своего оргазма и поправила свитер. Затем облизала губы и выровняла дыхание, наслаждаясь тем, что заставляю своего обидчика ждать.

— Нет, я так не думаю, — сказала я наконец с усмешкой. Я забралась под одеяло в изножье кровати и, схватив подушку, которую бросила туда ранее, положила ее под голову.

— Беккет, будь добр, выключи свет. Спокойной ночи.

22. Беккет

Высвободить руку из наручника не представлялось возможным. Ева защелкнула его слишком туго, а мои запястья были чересчур большими. Однако перекладина в изголовье кровати была не очень прочной, по крайней мере, для меня. К счастью, у моей Иви был крепкий сон. Она заснула довольно быстро после того, как поимела меня и кончила так сильно, что ее красивые щеки раскраснелись, глаза остекленели, а тело затряслось от приступов экстаза. Это было захватывающее зрелище. Моя девочка трогала себя, одетая лишь в мой свитер. Я собирался вставить эту гребаную штуку в рамку.

Теперь, однако, пришло время отплатить маленькой шалунье за ее игры. Может, я и начал это, но я также собирался быть тем, кто закончит.

Я выдернул перекладину из спинки кровати и подождал, не разбудит ли ее шум. Она продолжала спать. Я вытащил наручник из перекладины, но пришлось оставить его болтаться на запястье, потому что я понятия не имел, куда она положила ключи. Вместо того, чтобы тратить время на поиски, я переместился по кровати и подтянул Еву к себе.

Черт возьми, она хорошо смотрелась в моем джерси. На Еве он выглядел правильно. Он шел ей, и я не хотел видеть любую другую женщину в нем. Свитер с моим номером принадлежал Еве. Каким-то образом она заявила на него права, в тот момент, когда я надел его ей на голову.

Но сейчас он мешал. Я стянул одеяло, которое сбилось у нее на талии, и задрал его. Под ним она была голой. Я мог бы смотреть так на Еву всю ночь, но чувствовал сладкий мускусный запах ее пизды в воздухе и, несомненно, на ее пальцах, поскольку она свернулась калачиком и заснула сразу после того, как кончила. Я бы с радостью почистил их для нее своим ртом, но прямо сейчас нам нужно было свести счеты. Я был болезненно твердым, и так продолжалось уже несколько часов, с тех пор как мы боролись на кровати.

Я разделся, желая, чтобы моя голая кожа коснулась ее. Она дарила ощущение тепла, как ничто другое в моей жизни. Я мог бы стоять перед пылающим огнем, и он не согрел бы меня так, как прикосновение кожи моей Золушки. Единственное прикосновение, которое я мог вынести и которого я хотел.