Темные тени нехорошей квартиры

Хоть об стену головой…

– У вас были какие-то планы с Мариной?

– Нет. Мы так, спали по умолчанию. А жили – каждый сам по себе. Только в последние три дня… Проклятый я кем-то по жизни мужик, Серега. В последние три дня я думал, что предложу ей выйти за меня замуж.

– Что-то изменилось в отношениях?

– Да. Был день смерти моей мамы… Я никому никогда не рассказывал, как хоронил ее. А ей сказал. Она это поняла… Как жена.

Сергей искоса посмотрел на Толю. У того на белом лице глаза горели сухо, болезненно, как в жару. Васильев сунул руку в карман, вытащил что-то, завернутое в салфетку, показал.

– Это все, что у меня осталось от Марины на память. Розочку сшиб в ее спальне. Петька Романов там все этими розочками залепил. Мы над ним смеялись…

– Где мама похоронена?

– Там, где жила. Домик под Лобней у них. Отец купил, когда из клиники ушел. Частно практиковал. Он врач.

– У вас у всех – одна фамилия?

– Да. Папина. Григорий и Вера Васильевы. Будешь, что ли, проверять? Не веришь? А. Вы ж всех проверяете. А я, наверное, первый подозреваемый. Сам убил за эту розочку, сам вас вызвал, да? Про мать соврал для жалости, а на самом деле я – инкубаторский.

– Успокойся, старик. Моя жена сказала бы точнее, но, мне кажется, у тебя высокая температура. Если в квартире будет сейчас Лара Корнилова, надо опять попросить у нее лекарства. Они у тебя под водку хорошо идут.

– Да, под водку… Давай скорее. Лихо мне, как говорила мама. Но ты гениально все разложил на версии, а с водкой еще гениальнее догадался.

– Все мы гении. Но если вы будете судить рыбу по ее способности взбираться на дерево, она проживет всю жизнь, считая себя дурой.

– Елки, – изумился Толя. – Ты сам это придумал?

– Не совсем, – скромно заметил Сергей. – Я просто всегда был близок к этой формулировке, возможно, она даже пряталась в дебрях моего мозга. А потом моя жена это произнесла и сообщила, что автор не я, а Альберт Эйнштейн.

– Как она тебя, – попытался улыбнуться Толя. – Марина говорила, что она к ней приходила, твоя жена.

Толя замолчал, отвернулся, Сергей посмотрел на него… Даже не ожидал, что с ним это может быть. Толя крепко сжал скулы и веки. И все равно ресницы стали мокрыми. На лбу появились две глубокие морщины.

– Ты где? – позвал Сергей. – Не проваливайся. Наша скорая помощь близко. Держись. Отвлекись. Или, наоборот, скажи, что Марина рассказывала про мою жену.

– Ничего. Убила, говорит. Слишком красивая и нудная. Какие-то уравнения ищет, вписать в них хочет Романова и его мать. А козла, говорила Марина, в уравнение не впишешь.

– Отлично сказано, – серьезно оценил Сергей. – Толя, мне очень жаль. Марина – прекрасная женщина… была. Умная, забавная, действительно подходила тебе. Мы постараемся найти убийцу. Однако нужно время.