Темные предки светлой детки

А сейчас вижу: девушка – наиболее подходящий вариант для жены: родни нет, денег тоже, тихая, больше молчит, чем говорит, образование хорошее, моего круга курочка. Внешне хороша, ее одеть, обуть, украсить, станет лучше многих. Если ее не особенно баловать, то век благодарна будет. Хочешь посмеяться? Она меня попросила поклясться в вечной верности, заявила: «Не переживу измены, сразу с собой покончу». Я выполнил ее желание.

Иосиф потер затылок.

– Гера сел на трон, стал рулить журналом. Год, наверное, он налево не бегал, это был рекорд для него, потом за старое принялся. Ада родила девочку. Герман ребенка не хотел, но решил, что стать отцом – это солидно, поможет в карьере. А он нацелился на пост в горкоме, хотел делать карьеру по партийной линии. Домой Траубе приходил только ночевать. Один раз я его предостерег:

– Не перегибай палку. Узнает супруга о твоих зигзагах, беда случится. Развод все твои расчеты обломит.

Он засмеялся.

– Не! Адка уверена: раз я поклялся в верности, значит, налево не сверну.

Жили они тихо, без скандалов. Гера к жене хорошо относился, в деньгах ее не стеснял. Дочь ему по барабану, но ребенок одет, обут, бутерброды с черной икрой ест. Полный штиль. Потом звонок! Гера на трубке.

– Йося! Срочно приезжай. Беда.

Я кинулся к нему и узнал историю, которую вы мне сообщили. Кое-как я все утряс. К Гере претензий у милиции не было. Кончину Ады объяснили болезнью. Дескать, она узнала, что неизлечимо больна, и решила сама уйти из жизни, испугалась мучений. Девочку забрала подруга Аделаиды. Гера ей до восемнадцати лет на Эмилию алименты платил. Его вскоре после похорон жены тихо убрали по собственному желанию с должности главного редактора, он ко мне приехал, попросил:

– Найди того, кто Аде письмо прислал. Я хочу знать, чьих рук это дело. Кто из моих друзей-знакомых тварь? Мстить не стану. Но надо понимать, с кем общаюсь. Пожалуйста, сделай, о чем прошу. Даже виду подлецу не подам, что знаю: письмо – его работа. Необходимо выяснить: кто меня так ненавидит? За что?

Мы выпили с ним, Гера спать лег. Я понял, что ему плохо и морально, и физически. И так мне захотелось найти эту тварь, бабу, которая глупую девочку сподвигла открытку настрочить. Она Аду на самоубийство толкнула и попросила кого-то фото сделать. Снимок должен был убедить Аделаиду, что от нее и муж уйдет, и дочка, которую мать без памяти любила. В открытке указывалась Сталина Константиновна Маратова и ее адрес. Я поехал на ту улицу, дверь мне открыла молодая женщина. Увидела удостоверение, испугалась до трясучки, в стену вжалась, шепчет:

– Я ничего плохого не делала!

Я попытался ее успокоить.

– Сталина…

Девица в слезы.

– Меня зовут Лена!

И давай рыдать. Я в квартиру вошел, дверь захлопнул, умыл девчонку, велел спокойно объяснить, что случилось.