Темные предки светлой детки

Жену и ребенка следовало оставить в Москве, в советские времена специалистов за рубеж редко отправляли вместе с семьей, предпочитали, чтобы кто-то: супруга или дети оставался дома. Они были гарантией возвращения командированного на родину. Самубийство жены – это мощный удар по репутации мужа. Поэтому Герман и кинулся звонить Иосифу. Тот приехал вместе со своей командой, Наумов начал расспрашивать Траубе:

– Письмо Ады прочитал?

– Нет, – ответил тот, – мне страшно. Не знаю, что она там написала."

"Иосиф стал озвучивать текст, когда речь дошла до Эмилии, отец вскочил и бросился бить девочку, только что вернувшуюся из школы.

Ирина Михайловна обняла Эмилию, та слушала ее, раскрыв рот.

– Иосиф все устроил, тебя из клиники отдали мне. Наумов запретил что-либо тебе рассказывать. Я просто воспитываю тебя, получаю деньги и отчитываюсь Герману за каждую копейку.

Эмилия замолчала, снова выпила воды и опять осведомилась:

– Дальше рассказывать?

Глава тридцать третья

– Будем вам признательны за продолжение истории, – кивнул полковник.

Эмилия развела руками.

– Я спросила у Ирины, где сейчас мой отец, и узнала, что он уехал в ГДР, там познакомился с какой-то фрау, они поженились. Герман Львович остался в Берлине. Он честно до восемнадцати моих лет посылал Семеновой алименты. Потом перестал. Я его не интересовала, а меня грызло чувство вины. Это же я написала письмо! Ощущение, что я убила маму, оказалось очень сильным, настолько, что я решила, как она, уйти из жизни. Наелась таблеток, очнулась в Склифосовского. Врачи откачали дурочку. Больница полнилась пациентами, но меня положили в одноместную, правда, крохотную палату с санузлом. Однажды вечером туда приехал Иосиф Леонидович и откровенно поговорил со мной. Он сообщил, что мой отец постоянно ходил налево, категорически не хотел детей. Аделаида, наоборот, хранила верность супругу, обожала его так, что не могла оценивать его объективно, верила ему безоговорочно. Если Герман сказал, что он находился на совещании в издательстве до полуночи, то это, конечно же, правда. Ада жила с закрытыми глазами. Лишь один раз она пошла против воли мужа: не сделала аборт, родила дочь. Германа малышка раздражала, он старался поменьше с ней общаться. Писатель никогда не любил свою дочь. Не стоит мне пытаться искать отца, налаживать с ним контакт. Ничего хорошего из этой затеи не получится. Еще я выяснила, что папа ухитрился обменять свою огромную московскую квартиру на однушку, прописал там себя и меня. Как ему этот финт удался? Неизвестно. Но понятно, что он получил за аферу неплохие деньги. Сразу после сделки с апартаментами он уехал в ГДР и там осел.

Эмилия усмехнулась.

– Я намотала на ус слова Наумова. Отца не искала, понятия не имею, что с ним.