Темные предки светлой детки

– Хорошо, если так, но я по своему опыту знаю, что часто бывает иначе. Неудобно хвастаться, но я обладаю уникальным собранием разных изданий. Основа его заложена в советские годы. Студент Миша, книголюб и книгочей, по ночам лазил по домам, которые выселили под снос. Люди забирали в новые квартиры мебель, ковры, кухонную утварь. А книги, в особенности старые, написанные плохо понятным языком, часто бросали. Я теперь обладаю старинной Библией с рисунками Доре, Евангелием, которое выпустили в год рождения Пушкина. Когда вернусь домой, покажу вам свои сокровища. Вы очень торопитесь?

– Нет, – улыбнулась я, – давайте посмотрим на местную библиотеку.

– Как мило с вашей стороны пойти на поводу у моего мшелоимства, – обрадовался Аристов и пошел ко входу в особняк.

– Категорически не согласна, – в тон ему ответила я, – мшелоимством наши предки называли собирательство ненужных предметов, болезненное вещелюбие. А вы охотник за книгами. Это другое.

– Душенька! – восхитился профессор. – Вам знакомо заковыристое слово?

– У меня высшее филологическое образование, – похвасталась я, – и мне повезло с преподавателями. «Мшелоимство» попалось мне в каком-то тексте. Я не поняла, при чем тут ловля мышей, о чем и сообщила педагогу. Тот объяснил, что в данном случае речь идет не о грызунах.

Продолжая разговор, мы вошли в дом и очутились в полукруглом холле. Профессор толкнул одну из дверей.

– Нам сюда, книги хранились здесь. О! На полках-то много чего!

Мне стало грустно.

– К сожалению, вы оказались правы! Мебели нет, а издания на месте.

Профессор взял с полки один том.

– Да уж! Возьму кое-что. Душенька, у вас в доме есть дети? Маленькие?

– Дунечка, – ответила я, – но она пока не умеет читать.

– У камина стояли изумительные издания сказок, гляньте, – посоветовал Аристов, – только идите осторожно, вдруг половица сломается. Или запнетесь обо что, раньше здесь ковер лежал, наверное, сейчас он в чьей-то квартире красуется.

Я пошла в сторону камина, и вдруг пол исчез, я рухнула вниз, в кромешную тьму.

Глава десятая

Крепкий сон прервал чей-то вопль:

– Душенька, душенька!

Я открыла глаза, поняла, что в спальне нет света, на дворе ночь, вытянула руку, чтобы включить лампу на прикроватной тумбочке. Но вместо привычной деревянной поверхности пальцы нащупали… пустоту. Я изумилась, попыталась сесть и охнула.

– Душенька! – закричал сверху мужской голос. – Душенька, вы живы?

Я подняла голову, увидела ровный квадрат света и ответила:

– Вроде да!

– Слава богу! – заликовал баритон. – Можете пошевелить ногами-руками?

Я попыталась.

– Да.

– Ура! Позвоночник цел! – радостно констатировали сверху. – А глубоко вдохнуть получится? Только не резко! Осторожно, плавно.