Тёмные московские ночи

Нацепив тапочки, Александр выскочил в коридор:

- Слушаю, тихо сказал он в трубку.

- С добрым утром Саня! - послышался голос друга.

- А что уже утро? - не понял тот шутки.

- Нет конечно, около трёх ночи. Тут нашей группе ещё одно дельце подкинули, из той же серии, правда на сей раз чуток посерьезнее.

- Посерьезнее это как?

- С летальным исходом, убийство Саня, так чтоб быстренько собирайся и выезжай по адресу Гончарный переулок, дом три. Машину за тобой я уже отправил.

Оделся Васильков за минуту, он глотнул из стакана сладкого чая, предложенного супругой, подхватил портфель и выскочил в подъезд. Машина ждала его под уличным фонарём, напротив парадного, на заднем сидении зевал Олесь Бойко, проживавший на три квартала дальше от Петровки.

- Здорово, - Александр плюхнулся рядом с ним, - подробности убийства знаешь?

- Да разве же Иван по телефону расскажет, - отмахнулся товарищ, - приезжай говорит, всё на месте и увидишь."

"Ночные улицы были пустынны, до нужного адреса они домчались быстро. Когда машина свернула с Володарского на Гончарный, опера сразу заметили знакомый силуэт служебного автобуса. За ним стояла карета скорой помощи, ещё одна служебная легковушка из управления, три патрульных милиционеров козырнули Василькову и Бойко, вышедшим из машины. Оба сыщика были в гражданских костюмах, но служивые решили на всякий случай поприветствовать их, мало ли, вдруг пожаловали высокие чины. Коллеги столпились у края тротуара, Егоров светил фонариком, Старцев, присевший на корточки, что-то рассматривал, штатный фотограф Горшеня, ослеплял окрестность яркими всполохами магниевой вспышки, Баранец делал замеры, описывал место происшествия и труп. Медики, помощь которых, увы, не понадобилась, топтались чуть в сторонке, ожидая разрешения вернуться на станцию.

- Привет, Иван Харитонович, - окликнул друга Васильков.

- А, приехали, - тот поднялся, пожал руки подчинённым, указал тростью на тело, лежащее в луже крови.

- Вон, полюбуйтесь. Сигнал, о завязавшейся драке, поступил час назад от жильцов ближайшего дома.

Возле бордюра, неловко поджав под себя правую руку, лежал мужчина лет пятидесяти, светло-зелёный военный китель без погон, тёмные гражданские брюки, высокие кожаные ботинки чёрного цвета, растрёпанные седые волосы. На бледном, обескровленном, лице оскал предсмертного ужаса, левая кисть так сильно сжала китель спереди, что выдрала пуговицу с куском материала.

- Перерезано горло? - Васильков присмотрелся к жертве.

Иван кивнул и сказал:

- Причём перерезана профессионально, одним быстрым движением, видно что убийца - человек сильный и поднаторевший в этих вопросах.

- Обрыскали? - поинтересовался Бойко.

- В карманах пусто, ничего не было, либо забрали всё.