В темном-темном космосе

Мона Лиза безобразна, карандашный рисунок немногим лучше. Бах, китайский хор, Коул Портер и экспромт Хендрикса – все звучало для его ушей как бессвязный шум.

– Вот познакомитесь поближе с цивилизацией Орджд, тогда поймете, что такое настоящее искусство, – заключил Ирик и поскреб хвостом лоб.

– Разумеется, – добавил он, – не следует забывать, что я грубый, неотесанный солдат и по натуре своей склонен резко осуждать ваше искусство.

Что опять-таки ничего не доказывало.

– Беда в том, – заявил Дженкинс позже, – что отрицательный результат ничего не значит. Они оба могли выражать честное мнение. Нужны более убедительные доказательства.

– Может быть, остальные что-нибудь накопали, – предположил Хендрикс.

– Вечером соберем совещание и посмотрим.

На совещании было представлено огромное количество данных, некоторые из них были не в пользу Алмуроа, другие – не в пользу Ирика. Но ничего такого, что позволило бы сделать окончательный вывод.

– Камень преткновения – отсутствие абсолютной шкалы, по которой мы могли бы оценивать «варварство» и «цивилизованность», – сказал Дженкинс. – У нас нет четких шаблонов, нет образцов стопроцентного варвара или стопроцентно цивилизованного существа.

– Но у нас есть собственные стандарты, – возразил Томлинсон. – Можно экстраполировать их…

– И они все равно останутся нашими, – сказал Дженкинс. – Настоящая цивилизация может иметь стандарты, совершенно непостижимые с нашей точки зрения.

– С этим не поспоришь, – согласился Карнье. – Но какой-то критерий все равно нужен.

– Знаю, – вздохнул Дженкинс. – Вот только какой? Предположим, мы докажем, используя наши стандарты, что некий индивидуум цивилизован. А вот по его стандартам наше решение будет ошибочным.

– Хорошо бы придумать какой-нибудь тест, простой и надежный, – мечтательно произнес Хендрикс.

– А вот на это не рассчитывайте, – сказал Дженкинс. – Ваша фантазия беспочвенна. Полагаю, большинство из вас ожидает обнаружить нечто такое, что сразу же все расставит по своим местам. Скажем, один из инопланетян допустит простую, но показательную ошибку, которая сейчас же его разоблачит. В жизни, господа, так не бывает…

Хендрикс подавил улыбку. Именно на это он и рассчитывал.

– Беда теории «показательной ошибки» состоит в том, – продолжал Дженкинс, – что мы можем осудить целую расу из-за отсутствия ораторского мастерства у одного из ее представителей.

– И что теперь? – спросил Томлинсон.

Дженкинс пожал плечами."

"– Мы размножили результаты всех тестов, – сказал он. – Пожалуйста, ознакомьтесь, подумайте и постарайтесь прийти к какому-нибудь заключению. Завтра в полдень мы примем решение.

Хендрикс помассировал ноющую шею.