Теща Темного Властелина

Непорядок, не могу я умирать, у меня дача на дочку не переписана. Не время. Столько дел еще не сделано.

Не дождутся.

Последняя мысль была как молния в кромешной тьме. Резкой вспышкой пришла боль и тут же схлынула. На смену ей явилась какофония звуков, шум и гам. Кто-то кричит? Показалось. Это волки воют. Волки?! Глаза открылись сами собой. Как же болит голова! Кажется, в восемнадцатом веке придумали замечательное средство от мигрени. Гильотиной зовется. Ан нет, это не таблетки, значит, в моем случае не подходит.

Но как же действуют на нервы эти завывания. А это что такое?

– Рояльчик, ты не вампир, – смотрю я на белеющее в темноте измученное, изможденное лицо. Под бешено блестящими глазами растекались синюшные круги, которые оттеняли мертвенно бледные губы. – Ты упырь.

Рой моему пробуждению почему-то обрадовался. Да не просто обрадовался, он прямо-таки засиял, как тульский самовар. Чего такой счастливый? Нет, я понимаю, если бы квартиру на него переписала, и то радоваться надо противоположному исходу событий.

Слышу, кто-то ломится, причем такое чувство, будто несчастные двери танком открыть пытаются. И все это под шикарный аккомпанемент волчьего воя. Кто-нибудь, вызовите ветеринаров для усыпления!

– Бабуля! – орет знакомый голос. И чего он кричит? Мне шума в ушах и издевательств песьего племени за окном хватает. – А ну, впусти меня, пиявка, а то серебром через ноздри накормлю!

– Ирва, вам нужно лежать, – наклонился ко мне Рой, отчего-то глупо улыбаясь.

Как же голова раскалывается! И чувствую себя странно.

– Кто-нибудь, пристрелите этих бешеных псов, – вырвалось у меня. Или я сама сейчас встану и на цепь кого-то посажу.

– Бабуля? Ты как? Тебе лучше? Почему я не могу войти? Впусти меня, слышишь?"

"Да слышу я, слышу. Не обращая внимания на протесты вампира, перехожу в положение сидя. Мир качнулся, но не рухнул. Надо бы внука успокоить, он же переживает.

Тело приказам мозга подчиняется плохо, мышцы мерзко дрожат. Голова готова вот-вот взорваться. И никто не желает войти в положение старой женщины и сделать шум хотя бы потише. Но женщины – существа упорные, а я так вообще гигант стойкости.

– Прекрати повышать голос в помещении, – толкаю многострадальную дверь. – Мне волчьей сигнализации хватает.

В глаза ударил свет огромной желтой луны с черной вертикальной полоской посредине, что красовалась в окне меж досок.

– Ты кто такая? – набычился любимый потомок.

Что-то неважно он выглядит. Глазки лихорадочно блестят, слегка покраснели, круги под глазами. И откуда я знаю, что они покраснели? С каких это пор я в темноте вижу лучше, чем при свете дня?

Но вернемся к внуку. У моего мальчика абсолютно больной взгляд. Я что-то пропустила? Почему у него руки дрожат? Губы искусаны.