Теща Темного Властелина

О нашей магии я уже поведал. О бытие нашем да обычаях, пожалуй, слово скажу. Нас монстрами кровожадными да неразумными величают, в чем сильно ошибаются. Мы весьма образованная культурная раса. Стареем, как и все, но намного медленнее. Зачастую до естественной смерти просто не доживаем. Мы хорошие воины и охранники. Наши женщины красивы и притягательны, их слава как непревзойденных танцовщиц и художниц по всему миру ходит. Браки наши крепки, так как вампир свяжет свою жизнь лишь с «невестой» – той, что заставит его кровь кипеть. Необязательно ей быть нашей расы. Бывает так, что наша невеста из светлых. Тогда мы похищаем ее и держим пять лет взаперти, коль смирится она раньше, то выпускаем и раньше. Дети, рождающиеся в браке с родителями различных рас, являются чистокровными вампирами. Мы быстры и сильны, но найдется множество других рас, которые могут похвастаться тем же.

– И что ж вас, таких хороших да пригожих, до сих пор сторонятся? – не выдержала я.

– Есть у нас особенность одна. Вампир, отведавший крови мага, становится в сотни раз сильнее, а это угроза. Вздумай мы восстать, много зла причиним.

– И почему же вы до сих пор не правите этим миром? – искренне интересуюсь я.

– Есть сила, что страшнее нашей. Темный Властелин неспроста Властелином зовется. У него не забалуешь.

– И насколько же сильным ты стал благодаря крови Дана? – вполне серьезно спросила я. Он сам говорил, что внук невероятно силен, да настолько, что вполне способен этому миру навредить.

– Достаточно. Но эта сила во мне ненадолго задержится. Через некоторое время она сойдет на нет.

– Так всегда происходит?

– Да. Поэтому некоторые из нас, вкусив могущества, теряют себя.

Потому что допинг-контроль всего один, и он Властелином зовется.

– Учти, попытаешься внука загрызть, я тебя на молекулы порву собственными руками, а потом по ветру развею – не знаю как, но сделаю. – Я упорная, если что в голову вобью, обязательно сотворю.

Нет ничего страшнее материнского инстинкта. Помню, был как-то случай, на женщину с ребенком в коляске каким-то образом упал огромный рекламный щит, весом в несколько центнеров. Женщина держала этот щит несколько часов на руках, пока коляску с плачущим младенцем не вытащили из-под него. Мы ведь не от блажи бабьей коней на скаку останавливаем да горящие избы посещаем. Мы за детей своих да мужчин любимых боремся. А внук у меня смыслом жизни является, ему, правда, об этом знать не обязательно, и так шибко умным паршивец вырос.

– Ирва, вы ведь человек? – помолчав, вдруг спросил Рой.

– Самый что ни на есть настоящий, – кивнула я.

– И это злит еще больше. Почему я верю слабому человеку? – Он удивлен.

– Да потому, милый мой, что я слов на ветер не бросаю.

Мы замолчали. Каждый думал свою думу.